"Вавилон 5" - Ретроспектива

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » "Вавилон 5" - Ретроспектива » Сектор досуга (The leisure sector) » Отделение техномагии под руководством Галена


Отделение техномагии под руководством Галена

Сообщений 31 страница 60 из 86

31

Гален написал(а):

ещё разговорчики

-хорошо шо я решил разговорчики почитать... настроение подняло основательно так! угар ещё тот...

0

32

Гален написал(а):

Гл.3 Песни света и тени

хм! интересно-интересно! меня всегда интересовал вопрос как же будет с подарком Моллари... теперь я получил довольно внятный ответ.
Гален молодчина!

0

33

Джон Шеридан написал(а):

хм! интересно-интересно! меня всегда интересовал вопрос как же будет с подарком Моллари...

А мне всегда казалось, что Лондо не просто так послал Винтари к Шеридану, это была своего рода попытка предупреждения. Там же говорилось о том, что есть традиция именно наследникам императора дарить такие штуки, вот Диуса если бы Шеридан спросил, то получил бы ответ, что не фига, первый раз слышу, а совершеннолетия уже достиг.

0

34

ну может и так...

0

35

Джон Шеридан
ну, как бы тут у нас предположения не совпали, но как альтернатива...

0

36

мне нравится сия альтернатива.

0

37

О, кэп пометил варнингом разговорчики) Варнингом всю нашу жизнь помечать надо, да...

Ну, в общем-то, у нас Диус тоже сказал, что о такой традиции не слышал. Но само по себе-то это не повод сразу выбрасывать сосуд в кратер вулкана. Так что благо, там кроме Диуса ещё мелкие таланты и рыжая вундервафля оказались, этого всего для Стража оказалось многовато.

0

38

Гален написал(а):

О, кэп пометил варнингом разговорчики

на всякий случай! чтоб читающие заранее знали что там, а не кричали потом - что там как и нас не предупредили и что это вообще ай-яй-яй!

0

39

Джон Шеридан
Ну так-то да, верно... В дальнейшем тоже буду) В принципе, надо б, наверное, и всю тему пометить, но не знаю, как. Нецензурными выражениями небогато, так что "местами слэш". Хотя не страшно, редкий случайный прохожий до этих мест дочитает...

0

40

не, тему не стоит... у нас ведь 17+ по идее... да и в правилах есть разрешения некоторые... поэтому тема сама по себе вполне нормально, просто спойлеры с разговорчиками помечай отдельно на всякий случай.

0

41

Яндекс наконец отмер и дал мне коды для вставки музыки. Не то чтоб она так сильно была всем нужна, понимаю, на любителя, но пусть будет)

0

42

ЧАСТЬ 3. ЧЕРТОПОЛОХ

Гл. 1 По земле обречённых

Гл 1. По земле обречённых

Первый большой успех постиг, как ни странно, Дэвида и Брюса на втором из обследуемых объектов – Рейм был крупнейшим городом в провинции, где располагалось аж два потенциально интересных завода, к тому же одновременно с ними в город прибывала какая-то большая шишка, о чём яснее ясного свидетельствовало бестолковое оживление на улицах, трубачи на перекрёстках и обилие лоточников и карманников, концентрирующихся пропорционально толпам будущих зевак.
– Совпадение?
– Даже если и так… Это нам на руку, наше присутствие в толпе не будет странным, тут кого только нет, и я смогу незаметно просканировать высокого гостя. Мой уровень, конечно, не столь высок, как у Уильяма или тем более у Андо…
– Что поделаешь, они были нужны в другом месте. Думаю, мы справимся.
Пёстрые шумящие толпы, заполонившие улицы, немного пугали Дэвида. Перспектива петь перед публикой – пугала сильно. Вдруг им не понравится? Вдруг их… ну, сочтут чудаками или хулиганами? Винтари и Иржан говорили, конечно, что традиция уличных выступлений – тысячелетняя, уличные певцы, фокусники и танцоры ценятся несмотря на наличие почти в каждом доме хотя бы десяти развлекательных каналов, что поёт он замечательно и его никто не освищет… Но было всё же страшно.
Брюс целеустремлённо протиснулся к небольшому помосту, волоча Дэвида практически за руку. Воистину, рейнджер должен быть бесстрашен и невозмутим, а в некоторых случаях и авантюрен…
– Дамы и господа! В ожидании солнца, готового сегодня озарить наш небосклон, на нём явилась звезда, желающая усладить ваш взор и слух. Моя сестра одарена богами прекрасным голосом, и может исполнить для вас героические баллады, или мелодичные романсы, а может и задорные частушки. Всё, чего пожелаете. Немного вашего внимания и ваших дукатов в наши шляпы!
Дэвид пообещал себе, что если не убьёт Брюса, то, по крайней мере, покалечит. После такой рекламы он просто обязан как-то поразить слушателей… как? Не настолько у него и чудесный голос… Никогда не был чудесным. А сейчас ещё и ломается. Петь на днях рождения и лично для Винтари – это как-то не основание для уверенности в себе… Была б тут Шин Афал – тогда конечно, они б все застыли и не заметили б даже этого своего знатного визитёра…
Взойдя на помост, Дэвид испытал сильное желание зажмуриться, а лучше попятиться. Ярко светит солнце, отражаясь в золочёных гербах домов, пестреют флаги и цветы, одуряющее благоухают фрукты, пирожки и пряные напитки многочисленных лоточников… И толпа перед ним. Множество людей… ну, центавриан… Рабочие с суровыми, огрубелыми лицами, и холёные чиновники, по такому случаю вырядившиеся во все свои немногочисленные, ввиду провинции всё же, жалованные ленты, ветераны с орденами, кокетки, звенящие драгоценностями, другие артисты в ярких костюмах с разукрашенными лицами… Мужчины, женщины, старики и старухи, малые дети. Кажется, что здесь весь город, хотя конечно же, это не так.
Ладно… Просто вспомнить, как пел для Винтари, и представить, что и сейчас поёт для него. В саду, в беседке, увитой земным плющом и вьюном. Вот эту самую балладу…
Он решил начать с неё, потому что пел её чаще других – это была первая, которой выучил его Винтари. История о храбром юном короле Лорене и его верном оруженосце. О том, как, оставшись почти без армии, лишь с сотней верных солдат, Лорен разбил врага при реке Тарани, и восторженные подданные на руках внесли его в столицу… О том, как коварный завистник, притворявшийся его другом, замыслил на него покушение, но был раскрыт верным оруженосцем. О том, как юная королева, подученная своими родственниками, пыталась оклеветать его, но король не поверил ей, разгневался и отослал её от себя, и до конца дней она не видела его лица… А верному оруженосцу было жаловано дворянское звание, он построил большой дом и женился на самой красивой девушке в столице…
Песня явно пришлась по сердцу слушателям.
– У тебя хороший вкус, девушка, ты знаешь, какие песни нужно петь в эти дни… Хотя не бывало на Центавре времени, когда благой пример из нашей славной истории был бы лишним. Спой же ещё!
Дэвид исполнил и ещё одну балладу – грустную и героическую историю о том, как армия отважного Элаво Силтуадзвари (что означало – «быстрый, как удар молнии») обороняли свой город от подступившей армии зонов, и все до единого полегли, но город не сдали… По легенде, подошедший со своей армией король Лорен, прогнавший зонов от города, поднял из кровавой грязи шейный платок Элаво и повязал себе на руку в знак, что преклоняется перед ним и желает, чтоб та же сила всегда верно направляла его руку, и сказал, что пример мужества князя Силтуадзвари всегда будет жить в сердцах жителей королевства.
Кто-то из ветеранов плакал, скупую слезу утирали работяги, женщины что-то назидательно шептали детям – должно быть, на тему воспитательной роли песни.
– Красавица, спой о любви! – крикнул молодой голос откуда-то с галёрки, - не бывает храброго воина, что не сражался бы за восхищённый взгляд красавицы, не бывает истинно благородного сердца, которого не тронула бы любовь!
Старики посмотрели в сторону крикнувшего недовольно, но не возразили – может быть, и меньше гражданского пафоса в историях о подвигах во имя любви к женщине, нежели в тех, что во имя любви к отечеству, но и эти подвиги достойны восхваления. Пусть, так и быть, третьей песней девушка споёт балладу о любви.
«Красавица… Солнце его, что ли, ослепило… Хорошо, надеюсь, это ему понравится…»
Песня была о рыцаре Нантани, добивавшемся руки и сердца красавицы Элинуры. Гордая Элинура назначила влюблённому двенадцать подвигов-испытаний, и все их он совершил с честью, но в последнем был тяжело ранен, послав возлюбленной весть, что умирает с её именем на устах. Потрясённая Элинура прокляла свою гордость и оставила дом, став монахиней-лекаркой (в те времена, ввиду частых войн, такой институт не просто существовал, а был востребованным и необходимым).
По толпе прошло волнение – похоже, давно ожидаемый гость въезжает в город. В то же время по нервной системе Дэвида прошло другое волнение – Страж послал сигнал, что чувствует собрата. Важный центаврианин, что въезжает в город, тоже носит Стража.
Есть один неприятный фактор в этом дистанционном чувствовании – тот Страж тоже способен почувствовать близость соплеменника. Возможно, уже почувствовал. И каким бы ни было ограниченным их сознание – он задастся вопросом, кто же этот второй остраженный, кто оказался с ним в одном городе. И едва ли поймёт, обнаружив Стража у женщины, к тому же простой уличной певицы. Может и доложить куда следует… Плохо дело тогда…
Поэтому в то время, когда Дэвид сходил с помоста, решив, что трёх песен с него хватит, Страж соскочил с него и резво убежал между ногами горожан куда-то в боковой проулок, обещав найти его позже, а пока они справятся и своими силами.
Однако руки слушателей не отпускали Дэвида.
– Куда же ты, девушка! – седой морщинистый центаврианин со слезящимися глазами взял его за руку, - пой, тебя должен услышать наш гость! Нехорошо, если сокровище твоего пения мы укроем для себя, не поделившись с ним.
«Вот попали!» – прозвучал в голове голос Брюса.
Он пел. Пел и слышал, как трубят трубачи, требуя освободить дорогу генералу Кальдаро, слышал гул мотора приближающейся машины – разумеется, не древние времена, не на лошади ж ему ехать, но и наиболее удобного современного транспорта, метро или электропоездов в малых старинных городах вроде Рейма не было, да и наверное, это было б менее торжественно… Он думал о том, что приближающийся генерал – подчинён Стражу, воля этого бедняги порабощена злом, и неизвестно, для чего дракхи послали его сейчас сюда, о том, что почувствовал в сигнале от своего Стража – нечто вроде тревоги, если уж вообще подобные существа способны испытывать такое чувство… Тревоги за себя, за их успех… Страж не позволял себе прорастать в его нервную систему, хотя это было ново и непривычно для него – чтобы даже когда они разделены, другие Стражи и дракхи не могли почувствовать его следов в Дэвиде…
Машина въехала на площадь – и остановилась. Дверца открылась…
Генералу было, может быть, около сорока, волосы его тронула седина. Он шёл сквозь расступающуюся толпу чуть усталой, едва ли только с дороги, походкой. Дэвид не мог ни видеть, ни чувствовать незримого соглядатая на его плече, но знал, что Брюс, по крайней мере, чувствует. Генерал подошёл к помосту, дослушал песню, сунул руку в кошелёк за дукатами… но остановился.
– Как тебя зовут, милое дитя?
Дэвид замер. Вот об этом-то они подумать не сообразили. Ну, в первом выходе никто не интересовался их именами…
– Дэ… Дэйва, мой господин.
– Я впечатлён твоим пением, Дэйва. Я хочу, чтоб ты спела ещё раз – для меня. В моих апартаментах, поле того, как я вернусь с важной встречи, для которой я здесь.
«Отказываться не принято… В сумасшедший дом заберут сразу, как минимум… Да и… что это, если не тот самый шанс? Подбираться ближе и не потребовалось – сам зовёт… Но… господи, почему на моём месте не кто-нибудь другой, а именно я?!»
Подошёл Брюс, это вселило каплю уверенности, хотя конечно, этой капли всё равно не хватало.
– Ты брат этой девушки? Я хочу пригласить её к себе на ужин и послушать её пение. Приведёшь её через два часа вот по этому адресу. После этого я дам тебе поручение – кое-что купить для меня. Сдачу сможешь оставить себе.
«Отлично… Ещё и Брюса отсылает…»
Пальцы центаврианина коснулись подбородка Дэвида.
– Твой талант будет щедро вознаграждён, девушка. Скажи мне, чего тебе хотелось бы отведать, и я распоряжусь доставить это к столу к твоему приходу.

Два часа – не так мало времени, чтоб морально подготовиться, но и не так много. Они шли путанными улочками старого города и вполголоса беседовали.
– Дэвид, сколько б вы ни убеждали меня… сколько б я сам не убеждал сам себя – это опасно…
– А разве для безопасности мы сюда летели? Если я хочу стать рейнджером, я должен уметь справиться. Позором бы было отступить теперь. Он ведь… ничего не заподозрил?
– Такого я в его мыслях не почувствовал. Глубже лезть было опасно – Страж мог это почувствовать. Но и более простые и естественные его намеренья не могут меня не пугать.
– Вы думаете…
– Нет, я не уверен… Всё же вы не соответствуете, уж извините, центаврианским стандартам привлекательности… Но если всё же…
– Мне ничего не грозит, - улыбнулся Дэвид, - я ведь не женщина.
– Я даже не совсем об этом. Вы ведь понимаете, если он обнаружит… Если раскроет вашу маскировку… Его придётся убить. Мы не можем позволить, чтоб он донёс о нас.
Тут, конечно, и Дэвиду стало мрачно…
Стража они обнаружили в одном из переулков. Присоединяться к Дэвиду он не стал, просто запомнил адрес и снова исчез.

Апартаменты, в которых остановился генерал, производили впечатление основательной, уверенной в себе роскоши уже на подходе. Само здание было построено многим позже, чем большинство богатых домов в городе, но выдержано в том же стиле – не то чтоб центавриане тряслись над сохранением архитектурного облика города, просто этот стиль в данной местности считался верхом совершенства, что ли. Ну, это можно было понять. Без вычурностей последующего центаврианского барокко, без нелепостей предыдущего, более грубого подобия земного романского стиля. Всё на своих местах, всё именно так, чтоб показать: здесь звучит наше имя, здесь имение наших предков, здесь мы хозяева. Брюс вполголоса ворчал, всё ещё недовольный тем, что ему придётся уйти…
Центаврианин, уже свободный от парадного мундира и сверкающий белоснежной рубашкой и золотым шитьём на жилете, проводил его в богато украшенную комнату, где уже был накрыт стол. Ноги утопали в мягком ковре, пахло горящими свечами и какими-то благовониями, сверкали спелыми боками фрукты в вазах… Центаврианин опустился на диван, устланный мягкими подушками, и сделал Дэвиду знак приблизиться.
– Сядь. Расскажи мне о себе. Я видел испуг в твоих глазах там, на площади… Ты боишься меня? Не надо. Я никогда не обижу такое милое создание. И если ты скажешь, кто обижал тебя прежде, я распоряжусь, чтоб их нашли и примерно наказали. Скажи, давно вы с братом зарабатываете на хлеб пением на улицах?
Дэвиду было очень непросто. Минбарец приучен с детства не лгать. А сейчас придётся что-то выдумывать… Но ничего не поделаешь, так нужно…
– С детства, мой господин.
– Вы рано осиротели? Намного брат старше тебя? Вы не очень похожи.
– Мы от разных матерей, мой господин.
– Ваш отец был в состоянии содержать две жены?
– Они были у него по очереди, мой господин. Мать моего брата умерла при родах. Прошло много лет, прежде чем отец женился вновь.
– Это прекрасно, что брат заботится о тебе… Но он должен был позаботиться о том, чтоб выдать тебя замуж.
– Мы бедны, мой господин. За меня нечего дать в приданое.
Центаврианин кивнул.
– По крайней мере, за этот вечер ты получишь щедрый подарок, который позволит тебе задуматься о замужестве. Наполни мой бокал, девушка. День ещё не кончился, но я устал и хочу вкусить того, что мне приятно.
Дэвид удалился в сторону домашнего бара. Видимо, всё же он ни о чём не подозревает… Если Страж и почувствовал присутствие другого Стража, то не успел понять, на ком он был. Видимо, в идее пригласить к себе уличную певицу он никакой угрозы не усмотрел, и позволил это…
Центаврианин залпом осушил бокал – должно быть, его мучила жажда, ведь обычно любимые напитки пьют, смакуя – и лицо его враз переменилось.
–Добрая девушка! Ты налила мне алкоголь?
– Бревари, мой господин… Я выбрала лучшее из тех, о которых знала. Я подумала, что это именно то, чего желает господин.
– Как мне тебя благодарить… Сам я не мог себе этого позволить. Я думал, что удовольствуюсь джалой или тинксом, но ты… ты, сама не зная, так помогла мне… Только от алкоголя он засыпает.
«Ещё бы он не засыпал».
– Кто, мой господин?
Центаврианин рванул ворот рубашки, словно ему не хватало воздуха.
– Не знаю, способна ли ты увидеть… Иногда, когда он спит, его можно увидеть, он больше не контролирует ни себя, ни меня… Сегодня на площади, девушка, ты пела о древних героях, о мужестве, доблести, славных победах и достойной кончине… Слёз не было на моих глазах, но они жгли мне сердце. Сейчас нашей родине угрожает враг куда более страшный, чем во все времена… А мы ничего не делаем. Не обороняемся, не проливаем свою кровь, не встаём нерушимым щитом между неприятелем и нашими землями. Небывалый позор случился в истории – центавриане рабы…  И мы не сгораем со стыда, мы продолжаем жить с этим…
Он не сказал, сделал знак глазами – но Дэвид понял без слов, и наполнил его бокал снова.
– Конечно, и войны сейчас ведутся не так, как прежде… Враг не подходил к нашим границам с барабанами и стягами, с шумом многочисленной армии, как было это в прежние времена, не объявлял нам войны, не вострубил на весь мир… Он пришёл тайно. Скрытно. Прополз в щели, действовал хитростью, подлостью… С таким врагом сложнее бороться. Хотя он ли, он ли поразил наш народ страшнейшей чумой из всех – трусостью… Мы стали жалкими и самодовольными, мы забыли великий дух наших предков… Пой, девушка, может быть, ты сможешь пробудить этот дух, может, он не умер, а только спит… Но не знаю, не слишком ли будет поздно.
Дэвид решил, что в данной ситуации приличествует взять мужчину за руку и придвинуться ближе.
– Если ваша ничтожная раба что-то может сделать – только скажите.
– Ты чиста сердцем, Дэйва, в наши времена нечасто такое встретишь… Не знаю, можешь ли ты что-то сделать. Не знаю, может ли хоть кто-то что-то сделать теперь. Знаешь ли ты, зачем я здесь? Мой отец… мой отец, тоже генерал Кальдаро, герой Гораша и достойнейший в нашем роду… Он окончил свои дни, порабощённый таким же отвратительным созданием. По его приказу, по приказу тех, кто захватил Центавр, он разместил здесь, на заводе по переработке взрывчатых газов, бомбу… Её взрыв должен смести всё в округе, до самого Регола и до реки Тиши… Тогда они не собирались устраивать этого взрыва, и приставили к бомбе надёжную охрану, чтобы её случайно не обнаружили, чтобы она не взорвалась прежде времени. Сейчас это время настало. Я, его сын, унаследовавший его сан и его хозяев, прибыл сюда, чтобы снять эту охрану, чтобы подготовить всё к тому моменту… Когда они принесут Центавр в жертву их вечной священной войне. Наша смерть даст им необходимую силу, так они говорят.
– Это ужасно, мой господин. Почему же никто ничего не делает, почему никто не знает об этом гнусном заговоре?
– Потому что страх и подлость правят нынче на Центавре… Слушай, девушка. Я не верю, что Центавр можно спасти. Эта бомба не одна, их около пятидесяти, как я слышал… и половина из них – в глубоких шахтах, что достают почти до ядра… Те бомбы, что на поверхности, нужны были им для устрашения. Те, что глубоко – сотрут нашу планету с карты галактики… Я не могу даже верить в то, что, отключи мы эту бомбу, хотя бы этот город выжил бы… Я не стану её отключать. Эти люди были добры ко мне, и я хочу быстрой, лёгкой смерти для них. Растаять в огне – лучше, чем чувствовать, как под тобой раскалывается земля, как на тебя падают камни разрушающихся домов… Бери своего брата и кого ещё сможешь спасти, и бегите с Центавра. Я дам вам денег. В наших колониях, где ещё уцелеют центавриане, спой поучительные песни о том, что бывает, когда забываешь о чести и мужестве.
Дэвид обомлел. Поучить сразу столько информации… он и надеяться не смел. И ведь ничего, в общем-то, и не пришлось делать, он рассказывает сам…
– Но кто они, мой господин? Откуда они, за что они так с нами? Разве у нас нет армии, которая могла бы изгнать врага?
– Слуги тьмы, оставшиеся с великой войны… в той великой войне облечённые властью безумцы призвали тьму на нашу землю. Они думали, что смогут держать эту силу в своей руке, и грозить ею мирам. Но сила эта сжала нас в кулаке, и теперь – раздавит. Имя им – дракхи, и они не знают жалости. Армия… армия наша бессильна, пока во главе стоят такие, как я. Они позаботились о том, чтоб те, от кого много зависит в Империи, были им подконтрольны. Чтобы те, кто призваны беречь и защищать свой народ, своими руками помогли его уничтожить.
– Неужели ничего нельзя сделать, никак нельзя им противостоять?
– Его око никогда не смыкается, только если выпить много алкоголя… алкоголь усыпляет его, поэтому он запрещает мне пить. Они поняли, как много они могут упустить, если позволят нам пить… Если я протяну свою руку к стакану – он остановит эту руку. Ты думаешь, он позволит этой руке взять меч, чтобы поднять его на захватчиков? Всякой цивилизации, говорят, однажды предстоит умереть. Видно, пришло и наше время. Мне жаль, что мне пришлось жить в это время… Никакие раны, никакие потери не могут быть страшнее бессилия, страшнее осознания, что ты оружие в руках врага, разящее твоих родных и близких… Прошу, девушка, беги. Сохрани память о нас.
Он уснул. Отвыкший от алкоголя организм, видимо, сразили три бокала, которые раньше не много бы значили… Дэвид смотрел в спящее лицо, и во сне подёрнутое усталостью и скорбью. Сзади, неслышно ступая по мягкому ковру, подошёл Брюс.
– Пора. Через полчаса у меня сеанс связи с агентами Арвини, и будем вытаскивать бомбу… Ведь она здесь есть?
– Есть… Как жаль, что мы ничего не можем сделать для этого несчастного. Даже освободить его.
– Мы освободим Центавр – и этим поможем и ему, и всем подобным ему.
– Да, но… как жаль, что он проснётся – и снова будет несвободным.
– У Уильяма или Адрианы хватило бы сил отсоединить от него Стража… У меня едва ли. Но, даже будь здесь Уильям или Адриана… ведь мы выдали бы себя, если б сделали это.
– Верно… Он прав, нет ничего страшнее бессилия. Уходить, зная, что не можешь помочь… Всё знаешь, и ничего не можешь сделать… Ведь даже нет такого яда, который отравил бы только Стража, и не тронул его жертву… Брюс… Брюс, вы видите его?
– Смутно, но вижу. Он сильный, сильнее, чем тот, что у вас.
– Скажите, а можете вы… ну, например, ранить его? Положим, убить не сможете… Но хотя бы какое-то время, которое потребуется ему для восстановления, генерал получит хоть немного свободы.
– Можно попробовать. И это не вызовет особых подозрений. Ведь так поступила бы любая честная центаврианка на вашем месте.
Страж встретил их за поворотом. «Очень хорошо, что вам удалось. Дня три Страж не сможет полноценно контролировать этого генерала, и он не помешает вывезти бомбу. Но потом его заставят объявить в розыск певицу Дэйву и её брата. Вам нужно изменить внешность и поменять напарников».
– Это очевидно…

Две пары – Амина с Уильямом и Винтари с Адрианой – случайно пересеклись по дороге к точке сбора. Ну, ничего странного в этом, в общем-то, не было – пути передвижения строго не оговаривались, было ни к чему, да и невозможно предугадать. «Звёзды» не имели правильных форм, длины их «лучей» были разными, а уж дальнейшие пути тем более причудливы. С точностью нельзя было предугадать даже затраченное время: иногда всё получалось быстрее – нужная информация находилась быстро и столь же быстро передавалась агентам-исполнителям, которые брали на себя собственно операцию под кодовым названием «Ловля блох», или же наоборот, выяснялось, что именно здесь искать – нечего, и диверсанты направлялись к месту встречи для обмена информацией и дальнейших инструкций. Винтари регулярно, по нескольку раз на дню думал о том, как много слабых звеньев в их схемах, что будет, если однажды цепочка возвращающихся к новой точке сбора растянется длиннее, чем следует, если кто-то выдвинется на новую позицию, не успев получить какую-то очень важную информацию, если невовремя разрядится переговорник… Если кто-то из окружающих поймёт, что причина немногословности его спутницы – в том, что она знает центаврианский на уровне туристического разговорника…
Поэтому каждая новая встреча – с кем бы то ни было из товарищей по миссии – была облегчением. У них всё хорошо, у них в целом всё получается, они идут по намеченному плану.
Дорога была длинной – через поля, потом живописный лес, в это время года напоенный солнцем и пением птиц. Винтари и не знал, что так прекрасна может быть природа родной планеты – прежде он видел в основном сады и парки, слегка, по правде, даже побаиваясь природы в её чистом, неокультуренном виде, а уж того, что он может вот так идти сквозь лес, чувствуя на своей коже льющийся сквозь кроны свет, пыль пройденных дорог, приятную усталость от оставшегося позади пути, он и представить не мог. Нет, на самом деле он и сейчас всего этого побаивался… Он не знал названий большинства дикорастущих трав, но смутно помнил, что некоторые из них ядовиты, могут вызвать серьёзные ожоги, которые заживают потом очень долго… Он не был уверен, что из манящей тенистой чащи к ним не выйдет какое-нибудь достаточно крупное и не слишком миролюбивое животное, зато вот про опасных насекомых он помнил хорошо… Но ему нравилось преодолевать свой страх. Нравилось само то, что он, принц, претендент на престол, идёт по этим дорогам, как простой крестьянин… Вернее, нет, солдат. Солдат, защищающий свой мир. И он позволял себе любоваться этой дикой красотой. Любоваться издали, не касаясь – как потому, что побаивался, так и потому, что не было у них времени любоваться… Но всё же, глядя на могучие стволы, увитые бахромой мха и тонкие, почти прозрачные молодые ростки, на тихо пробивающиеся в густой траве ручьи и зреющие на ветвях лесные ягоды и думая о том, что на это смотрят его товарищи из других миров, он испытывал странную тихую гордость. Пусть они любуются, пусть видят Центавр не только опасным, погрязшим во лжи и сумраке, заблудшим, погибающим – но и красивым. А если им будет грозить какая-то опасность – он сумеет сделать всё, чтобы их защитить.
И совершенно естественно получилось, что пары перегруппировались – телепаты пошли чуть впереди, беззвучно беседуя о чём-то своём, телепатском, а они с Аминой – следом.
– Я так рада видеть вас, Диус. В прошлый раз мы не пересеклись – видимо, вы подошли уже после того, как я отбыла на следующий объект…  Это было досадно.
– Что поделаешь, оказаться на одном объекте для нас с вами практически нереально, мы нужны другим, чтобы страховать их своим знанием языка и центаврианских реалий.
– Это верно… Хорошо вам работалось с Адрианой?
Винтари пожал плечами.
– Вполне. Конечно, она не слишком общительна, и на первый взгляд может показаться хмурой… Это Ледяной город, они там через одного такие. Но она очень серьёзно и ответственно относится к делу, когда мы оставались без свидетелей, она сама просила прорабатывать с нею типовые диалоги.  Делает успехи.
– Центаврианский – не самый лёгкий для изучения язык, хотя телепатам в какой-то мере проще – когда мы объясняем им что-то, они добирают из мыслей то, с чем не справляются слова… По крайней мере, с Уильямом было так. Он переживает, что не знает центаврианских телепатических техник, а мне тут, честное слово, ему совершенно нечем помочь… Он боится встречи с центаврианскими телепатами, ведь они смогут раскрыть его в два счёта.
– Да о таком у нас мало кто не думал… В безопасности мы только во время общих сборов, Андо держит ментальный купол, но Андо у нас один, он не может быть рядом с каждым из нас. Ну, раньше на сильного телепата в такой глуши, где мы сейчас, трудно было напороться… А сейчас всё возможно – дракхи хоть и не уничтожали их так открыто и масштабно, как Тени, но дали понять, что лучше держаться подальше от крупных городов и тех сфер, где они прежде привыкли вращаться. Им бы, на самом деле, встать сейчас на нашу сторону… Но боюсь, нет у нас столько времени – объяснять им, что к чему.
Амина поёжилась.
– Тени… А вы видели Теней, Диус?
– Боги миловали. Хотя мы жили тогда поблизости от столицы, лично я это их… парад… не наблюдал.
– Я думала, вы, как сын императора…
– Ну, мой отец, к счастью, за великими государственными делами о семье особо не вспоминал. Моя мать, надо сказать, была достаточно благоразумна, чтобы тоже не проявлять инициативы… Непредсказуемость царственного супруга ей как-то совершенно не импонировала, мог ведь осыпать благами, а мог отправить на плаху, и всё исключительно от того, в каком с утра проснётся настроении. Но она, конечно, как и подавляющее большинство знати, выразила своё… уважение новым союзникам, присутствовав на параде. Не в первых рядах, не рядом с отцом, но она там была. Ну, а я тому, что не сидел в этот момент на отцовских коленях, только рад, сама понимаешь.
Винтари закашлялся – лес снова сменился пустошью, щедро напоенной солнечным зноем, мягкая бурая пыль взмётывалась из-под ног густым дымом. Пришлось сойти с дороги, пойти по обочине.
– Почему же она не взяла вас с собой?
– Не додумалась. Она вообще не имела привычки делать что-то для меня лично. Она полагала, что меня на парад приведут воспитатели… Но они не привели. Моя старая нянька… В детстве у неё была служанка-нарн, имевшая на неё большое влияние – что не странно, потому что, как это обычно и бывает, занималась ею больше, чем родная мать… Она внушила ей суеверный ужас перед Тенями. Услышав о прибытии того самого древнего зла, моя нянька отвела меня в дальние комнаты, закрыла все двери и окна, сунула мне в руки какие-то амулеты и громко читала вперемешку центаврианские и нарнские священные тексты, чтобы отвадить зло… Мать потом выгнала её, хотя честно говоря, не понимаю, чем её так задела эта история, никто, насколько знаю, не стыдил её за моё отсутствие на параде.
– Тулани далеко от столицы… Но мы видели их на горизонте. Их силуэты не были различимы, и эти ужасные звуки доносились лишь слабыми отголосками… Но мы долго стояли потом под жарким летним солнцем и не могли согреться. Мать сказала, что, наверное, такие союзники и правда ценнейшее приобретение Центавра – если такой ужас они наводят на них, то какой же наведут на врагов… А отец ничего не сказал. Его молчание было страшным.
– Сейчас мы уже можем воспринимать и Теней, и ворлонцев без мистической призмы. Мы должны их так воспринимать. Они просто древнее, намного древнее нас. Намного сильнее. Они были уже древними и сильными, когда наши цивилизации только зарождались. Они умели воздействовать на нашу психику, на наше сознание нужным им образом… Но считать их на этом основании божествами – то же самое, что поклоняться алкоголю или одурманивающему газу. Мы должны уметь определять как действие химии, так и действие наших собственных детских страхов и надежд. Потому что не вправе позволять себе оставаться одной ногой в пещерах. Ворлонцы – не боги, Тени – не демоны, а дракхов – можно победить, и победим.
Амина невольно вскрикнула, ободрав ногу о колючку.
– Ну вот… Тоже хорошо… пошли по зарослям… Хотя тут-то их ещё не так много… Ну почему на пустырях чего-то доброго не растёт, талфы, например, я уж звёздных кружев не прошу…
– Что это за растение? – внезапно заинтересовался Винтари, - смутно знакомое что-то, хотя не припомню, чтоб видел в саду…
– В каком саду, что ему там делать! Это ж чертополох. Колючий сорняк… зараза… Вот как он сюда попал, скажите? А заполонил всё… самый настырный из эмигрантов. Это ж земное растение, завезли семена с каким-то грузом – и вот… Теперь не выведешь…
– А цветёт красиво.
– Ну да, в этом не отказать. На земле у него, правда, другой оттенок, видимо, почва влияет… Но колется так же.
– Так интересно… дикая красота… Но он, по крайней мере, не ядовитый?
– Нет, слава Г’Квану, хоть без этого… А вы вообще не верите в богов, Диус?
– Сложно сказать. Раньше вроде бы верил, а теперь… не знаю. Я их не видел, не чувствовал и не имею основания в них верить. Я допускаю, что есть что-то, на что мы могли бы надеяться и что могло бы повлиять на нашу жизнь… Но я уже не верю, что это какой-то конкретный бог или боги. Скорее некое общее понятие справедливости, правды, правильности. По инерции я вспоминаю имена богов – я воспитан центаврианином, это как для землянина перекреститься… Но я помню, что все эти боги когда-то топтали землю Центавра и дышали тем воздухом, что и мы. Они не только удивляли чудесами и совершали подвиги, они получали раны и умирали. А значит – они такие, как мы, только сильнее. Как и ворлонцы. Как и Тени. Как мы были богами для расы, возможности которой меньше, чем наши. В Великой войне не Свет победил Тьму, а разум победил дикость, когда человек по имени Джон Шеридан послал за предел и древних богов, и древних демонов. С той поры мы должны сами строить свою судьбу и надеяться на свои силы, на свои качества, а не на помощь свыше, молитвы или заклинания. Это труднее, но только это делает расу достойной того, чтобы жить дальше.

0

43

Гл. 2 Пастораль для шпионов

Гл. 2 Пастораль для шпионов
Иногда бывает так, что планы нарушает банальная погода. Точнее, непогода. Очень сильная непогода. Унылый ливень, нормальный в общем-то в это время года на этой широте, продолжался уже три дня, и явно зарядил надолго. Рикардо вполголоса матерился – давно пора было выдвигаться на другую позицию, аппараты связи почти разрядились, но куда-то двигаться, когда дороги превратились в сплошное грязное месиво… Сам он, может быть, и не колебался бы, но с собой была дорогая аппаратура и раненный Андо…
Утешало, правда, то, что по таким дорогам и до них едва ли кто-то добрался бы, если б всё же напал на след. Их хижина была надёжно укрыта перелесками и окружена хорошей буферной зоной полей – к тому же не ровных полей, а изрытых. Когда-то тут стоял завод, вокруг небольшое поселение, потом надобность в заводе, ввиду перехода на другие технологии, отпала, завод стоял и сам собой потихоньку разрушался, народ тоже разъехался… Потом собирались тут что-то строить, срыли все имеющиеся постройки… так дальше и не собрались. Этот домишка на отшибе поселения был единственным, что сохранился практически полностью, здесь даже можно было развести огонь – это не было бы подозрительным, в этих развалинах часто останавливались бродяги… Правда, по ночам сюда же наведывались дикие звери из ближайшего леса – или, возможно, это было что-то вроде местных одичавших собак, так что время от времени приходилось выходить и взрывать хлопушку, отпугивающую их в среднем на сутки. «Какой же ты разный, Центавр… - думал Рикардо, выглядывая в забрызганное грязью окно, где за пеленой дождя упадочными виденьями вставали остовы стен с торчащей из сколов арматурой и корявые стволы мёртвых деревьев, - вокруг столиц и крупных городов всё прилизано, подстриженные кустики, чуть ли не траву с шампунем моют… А тут… Хотя так, наверное, везде, кроме, разве что, Минбара…»
Впрочем, один человек сюда пробраться, несмотря на творящийся снаружи кошмар, умудрялся. Ну, не человек…
Агентурная сеть Арвини не была слишком многочисленной, что в целом неудивительно, зато она была, как оказалось, почти по всей планете. И среди самого разного народу. Сейчас Лаиса снова постучалась в их двери с очередным сообщением – что по периметру всё спокойно, а так же гостинцем – горячими припасами и лекарствами для раненого.
– Ну и погодка, конечно… - она нагнулась, входя в низкий дверной проём, - вас тут ещё не заливает? А то как бы… домик-то значительно в землю утоп…
Это было правдой. Дом просел по одному углу, от чего порог перекосило, пол был немного наклонным, а одно из окон приходилось практически вровень с землёй. Спасибо, хотя бы крыша не протекала. Почти.
– Вот, поживитесь. И мальчику сейчас перевязку сделаем. Эта штука – антисептик, какому равного нет, любую заразу убьёт… Хоть бы ненадолго распогодилось, а, мне этот городок уже надоел…
На вид Лаисе было тридцать с небольшим, и была она, несмотря на некоторую потасканность жизнью, весьма красива. Промышляла на жизнь там-сям мытьём полов и по большей части – проституцией, постоянного города проживания не имела, что помогало ей в агентурной работе как нельзя больше. Там, где она не добывала сведенья сама, работала хотя бы связным. Сейчас она шла с ними уже со второй «точки» - сердцевины «звезды», помогая заботиться о раненом Андо. Ранен-то он был не тяжело… Зато в ногу, передвигаться самому ему было тяжеловато, хоть он и храбрился.
Рикардо развернул туесок с едой.
– Чтоб я сдох, да это ж бурритос? Лаиса, вы где это достали?
– Сама состряпала, да и никакое это не бурритос, а живаса. Здесь, почитай, в каждой забегаловке продают, но там брать не советую – одни боги ведают, что они туда понапихали… Я-то мясо умею выбирать…
– Не важно, как бы ни называлось… Ну да, Г’Кар как-то говорил, что у каждой расы есть блюдо, аналогичное земным фрикаделькам, это, вероятно, одна из загадок вселенной… уммм, Лаиса, почему на вас до сих пор никто не женат? Это ж… это… ммм, как помолодел на десять лет!
– Куда молодеть-то собрались, до пелёнок? Вам тридцать-то есть?
– Окомплиментили, но не правы…
Андо приподнялся на кровати, когда Лаиса подошла к нему с бинтами и баночкой чего-то пахучего.
– Не бойся, парень, без ноги не останешься. Давай сюда свою конечность…
Кроме Рикардо и Андо, в вынужденном заточении оказались так же Винтари и Милиас, который, собственно, и прилагался к дорогой аппаратуре, они взяли себе по пирогу и миске салата и подсели за стол к Рикардо. У обоих был хмурый и сосредоточенный вид – у Милиаса ввиду того, что работа продвигалась многим медленнее, чем ему бы хотелось, а у Винтари наоборот, из-за вынужденного бездействия, но горячая еда принесла хотя бы некоторое умиротворение.
– Всё же хорошо, что мы успели передать информацию агентам, прежде чем тут застряли… Если б не успели – у нас, пожалуй, могли б быть проблемы… Такая проволочка в мои поправки на ветер не входила.
– Об этом можете не волноваться, бомбами уже занимаются. По последним данным, что я получала, всего было вывезено около двадцати штук, а сейчас, может быть, уже половина из всех имеющихся. Жаль, конечно, что мы не получили точных координат остальных…
– Ну что поделать, что успели. Андо и так проделал большую работу… Учитывая, какой был риск… Передо мной уже так и маячил призрак блестящего провала. Неужели они в самом деле ничего не заподозрили? У них из-под носа вывозят бомбы, у них совершенно так случайно, от нежданного-негаданного взрыва погиб один из их генералов… И они не чешутся?
– Да чешутся, просто смотря в каких местах, - улыбнулась Лаиса, закончившая с перевязкой Андо и теперь поправляющая на нём худое одеялко, - у них там обнаружились в тылу какие-то диверсанты.
– К-какие диверсанты? – побледнел Винтари, которого все эти дни ела тревога за Дэвида.
– Думаю, если б речь шла о вас, я бы уже знала. И вы бы уже знали. Подробностями, увы, небогато, в новостях об этом не пишут, да и слухов на чайную ложку… Вроде как, кто-то под них копает, и теперь они ищут, кто это.
– Ну, я копаю, - хмыкнул Милиас, - правда, делаю это так тихо и медленно, что как будто и не делаю вовсе. Грубо говоря, на один шаг в направлении цели приходится десять шагов на то, чтоб сбить их со следа.
Рикардо помотал головой.
– Милиас, умоляю, делай именно так, как делаешь. Времени у нас мало, но излишняя спешка тоже может нас погубить. Мы не можем себе позволить попасться сейчас, когда вывезены не все бомбы… И когда мы ещё не придумали, как их обезвредить или вывезти вообще с Центавра. Пока они складируются на землях Каро, но это ж только временная мера. Если мы не придумаем, как привести их в негодность прямо здесь – а я не думаю, что способ мы найдём так уж быстро – следует озаботиться тем, чтоб вывезти их с планеты. Вот это-то вряд ли мы сможем сделать незаметно…
Винтари кивнул. Его нервозность уменьшалась с каждой найденной и вывезенной бомбой, хотя скорее – просто переходила в другое качество. Чем больше было выполнено – тем больше тревоги за то, что предстояло выполнить. Не оступиться, не проколоться на последних шагах… Они были в двух шагах от провала, когда Андо и Рикардо, прибывшие к очередному объекту для «прощупывания» одного подозрительного военного чина, обнаружили, что «не их случай» - фигурант не остражен… но не успели этому порадоваться. С ним рядом был телепат. Средний по способностям, наблюдение Андо он не засёк, а вот наблюдение Рикардо – да… И чем, кроме чуда, можно было объяснить, что их так и не раскрыли? Рикардо считал – чудо… Второе чудо в его жизни, значит – бог есть, и ему не всё равно…
Они прочесали весь город, но здесь ничего не обнаружили. Пошли на позицию сбора, на чистом интуитиве сделав крюк через Дорами – столицу провинции, хотели собрать новости… И получили улов больший, чем были готовы – живого дракха.
Дракх почувствовал Андо. Нет, не приблизился даже, не узнал ни имени, ни намерений. Просто почувствовал силу. У них это расовое, неизменное и неизбежное… Как и было заповедано, его нельзя было отпускать живым. И не дожидаясь, когда дракх сообщит о несомненной угрозе, Андо нанёс визит первым.
Что он делал здесь? Возможно, преследовал того телепата и его центаврианина, возможно – ожидал какой-то важной встречи. Андо не волновали мелкие детали. Он желал, раз уж придержал немного своё естественное стремление испепелить враждебную тварь немедленно, получить всё, что возможно. Всё, что может быть им полезно.
Разумеется, никакую подмогу дракх вызвать не успел. Его жизнь, правильно будет сказать, оборвалась уже в тот момент, когда его ментальное поле соприкоснулось с ментальным полем Андо. К тому времени, как Андо и Рикардо добрались до его физического тела, оно было ещё живо, но ненадолго. Они получили информацию о размещении половины из имеющихся бомб – часть из этих бомб они уже обнаружили и вывезли. Остального дракх то ли не знал, то ли просто не успел вспомнить раньше, чем его сознание растворилось в уничтожающем огне. Но было и ещё кое-что, чему радоваться можно было даже больше, чем точным координатам и именам тех, кого надо будет нейтрализовать для успеха спасательных операций. Это была информация о дальнейших планах дракхов. О их разработке нового двигателя, способного, с помощью трёх огромных выдвижных лопастей-«зеркал», запитываться энергией излучения звёзд… или взрывов. Вот для чего им нужно было уничтожение Центавра – взрыв такой силы зарядит батареи сотни кораблей практически за мгновение. Все эти годы они не только строили новые мощные корабли. Они тайно посылали экспедиции к границам исследованного космоса. И похоже, обнаружили там что-то, что теперь было их целью. Может быть, новый мир для себя, но скорее – новое оружие. И теперь им нужна была вся их мощь, чтобы захватить это оружие и вернуться непобедимыми.
Что это – Андо понять не успел. Понял, что, кажется, речь не о материи, не о машинах или артефактах, скорее какой-то вид энергии. Координаты в сознании умирающего были уже смазанными, но совершенно точно можно было сказать – исследователи миров Альянса туда не ходили. Туда никто, насколько известно, не доходил…
Оставлять улику в виде мёртвого тела, со следами телепатического насилия, было б в высшей степени неразумно. Просто спрятать или уничтожить труп – тоже, дракхи обычно без вести не пропадают. Поэтому Андо и организовал этот взрыв, при котором, к несчастью, пострадал сам.
Кость не была задета, но глубокая рана причиняла немало беспокойств – учитывая, что обратиться за медицинской помощью было проблематично, да и некогда. Винтари думал о том, как прискорбно, что Андо не успел завершить обучение – его мощи могло хватить на то, чтоб зарастить рану, по крайней мере, точно на то, чтоб остановить кровь и предотвратить воспалительный процесс.  Сейчас же они могли предоставить ему только  Лаисины перевязки и относительный покой – в переходах на новые объекты его по очереди несли на руках то Винтари, то Милиас, то Рикардо, чаще Винтари и Рикардо – Милиас был слишком субтилен комплекцией, ему было тяжеловато, а вот Рикардо, сказались годы подготовки, особых трудностей, похоже, не испытывал.
Хорошо, по крайней мере, что удалось сбить температуру… Первую ночь из-за жара Андо не мог уснуть, и порой не понимал уже, в котором из миров находится. Блок держать не удавалось, и даже в такой глуши до него доносился гул тысяч голосов. Слов было не разобрать – они причудливо искажались, переплетались – словно река, в которой отдельные струи текут не в одну сторону, а как им вздумается. Сумрак хижины, едва разбавляемый светом настольной лампы, играл с ним – прятал то одну, то другую стену, открывая вместо неё проход в старинный храм или тронный зал покинутого дворца, или панораму унылой пустыни обратной стороны луны, или бескрайний холодный космос, и звёзды – ни одной знакомой – равнодушно проносятся мимо…
Смутные тени шевелились рядом. Наверное, конечно, это были Милиас и Винтари, вполголоса по-центавриански ругавшиеся на отсыревшие дрова, никак не желавшие разгораться… Он не видел их лиц, не видел очертаний. Только смутные тени, только движение.
В какой-то момент движение вдруг оделось плотью. Из космической тьмы к нему вышел… отец. «Байрон…»
Андо не удивился. Он должен был однажды явиться к нему. Ведь он так ждал его, так звал… Это прекрасное, святое лицо склонилось над ним с безграничной тревогой и любовью, спутанные русые волосы почти коснулись лица… Андо протянул руки навстречу, обвил шею – видение не растворилось, ответило теплом, а не холодом космоса.
– Байрон…
Его горячие, сухие губы, потянувшиеся в приступе жажды к губам призрака, смазано скользнули по щеке, слепо ткнулись в ухо… Его волосы пахнут травами, дымом и дождём…
– Всё хорошо, малыш, тише, успокойся, - прорвался сквозь пелену голос Рикардо, - эк от тебя пышет-то… пожалуй, нам так и печки не надо… На вот, выпей… Держись, боец, первое ранение, у тебя ещё все подвиги впереди…
Прохладные капли стекали по подбородку Андо, он с трудом вспоминал, как глотать. «Отец… Не уходи… Не оставляй меня…»

Солнце выглянуло только через два дня. Ненадолго, они смогли лишь немного зарядить батареи переговорников, но этого хватило, чтоб узнать – уже тридцать… Больше половины…
– Надо думать уже над вывозом… Сколько можно их там держать?  Становится всё более рискованно.
– Вывоз… хорошо сказано, а как? У нас что, есть какой-нибудь корабль, кроме всё той же «Асторини»? Или угнать советуете?
– Можно, конечно, и угнать… Но тут только по нахождении всего остального добра, и действовать молниеносно – или спланировать до мелочей, или взять нахрапом, второй попытки нам никто не даст. Риск слишком дорог… А при нашей, прости господи, связи и возможности координации…
– «Асторини», в принципе, их все на борт поднять может, особенно если порожняя, и возможно, нам удастся посадить её близ склада, не привлекая внимания… Но чтоб и дальше так везло… «Асторини», мягко говоря, не быстроходна, от преследования нам не оторваться, а всей огневой мощи на борту – одна «Старфьюри»…
Скрипнула входная дверь.
– Совещаетесь, воины? Дело годное, завтра вроде вёдро обещают, пора в путь, нагонять график.
– Лаиса, богиня хороших новостей! – Рикардо поднялся из-за стола и согнулся в поклоне.
– Ну, стараюсь. Принесла тут вам переодеться, а то на вас уже смотреть больно. Гребни вам ещё поставить обратно, после этого дождя ничего не осталось… Это уж не знаю, как у меня получится, не больно-то я парикмахер… Сейчас переодевайтесь! Я хоть это ваше тряпьё состирну… То, что не выкину…
– Лаиса! Тебя что, не смущают голые мужчины?
– Чего я там не видела?
– Голые земные мужчины, Лаиса!
– А вот это бы даже посмотрела, когда ещё приведётся… Да, вот вам перекусончик, сегодня, увы, немного, накормите в первую очередь мальчика, голоден, небось…
– Как заглот, - кивнул Винтари.
Лаиса посмотрела на него с укоризной.
– Заглот-то, он того… мозгами питается.
– Поверьте, этот тоже.
– А вы пойдёте дальше с нами, Лаиса?
– А куда ж я денусь? Помощь вам, как ни крути, ещё потребуется, да и я тут ничего не забыла – городишко дрянь, из толкового только базар… С вами – с вами, никто по мне тут скучать не будет – вроде, не город развлечений, а проститутка каждая вторая. Ладно, пойду я, может быть, удастся раздобыть повозку. Ну, если не удастся – так не обессудьте…

С повозкой у Лаисы срослось. Легче от этого, правда, было ровно в том, что не на ногах – чоби, местный аналог земного животного осла, отличался тотальным равнодушием ко всему в жизни вообще, и двигался немногим быстрее, чем двигались бы они сами пешком. Зато зарядились капризные переговорники, и начали поступать первые сигналы. Уильям и Дэвид сообщили, что приближаются к точке сбора (у Винтари разом отлегло от сердца), Ада доложила, что тридцать первая, извлечённая из жерла вулкана, уже тоже отправилась в сторону склада – им с Иржаном несказанно повезло, он вычислил местного телепата, который согласился им помочь.
– В жерле вулкана… дёшево и сердито, а что… И искать едва ли кто полезет, и разрушений…
– Погодите-погодите, что значит – Иржан вычислил телепата? Он же…  Он же сам – не телепат? Как он может вычислить?
– Иржан – не телепат, подтвердил Милиас, - но способен телепатов чувствовать. То есть, он может, только увидев человека, сказать, обладает ли он пси-способностями… ну, как-то так.
– Такое возможно?
– У него это от матери. Ну, то есть, его мать была телепаткой…
– Э? У него тоже всё сложно с происхождением? Мне казалось, его мать жива-здорова, это отец, как и ваш…
– Жива, конечно. Она именно была телепаткой… То есть, у неё способности проявлялись иногда. Первый раз во время полового созревания, это понятно…  Потом на какое-то время они пропали. Снова проявились во время беременности, и постепенно сошли на нет после рождения Иржана. Когда она была беременна второй раз, Иржану было десять лет. Она вступала с ним в мысленный контакт, сумела научить его блокировать сканирование и научить распознавать телепатов, просто чувствовать их. Я не знаю, как…
– Я не знал, что такое вообще возможно…
– Может быть, у людей не бывает такого… Сейчас её способности снова спят, и едва ли проснутся вновь. То есть, если это завязано на гормонах… Ту беременность она, увы, потеряла, и едва ли у неё ещё будут дети.
– Значит, Иржан единственный ребёнок в семье? Непросто, наверное, его матери было отпустить его в другой мир… И сейчас она даже не знает, что он здесь…
– Нет, отпустила она его легко. После того, как его отца арестовали, как и моего, только за то, что проявил, будучи служащим в военном ведомстве, естественную профессиональную любознательность и залез, видимо, куда не следует… После того, как к ней приходили какие-то странные субъекты с вопросами, как давно у неё последний раз проявлялись способности, и как часто в их роду случается рождение телепатов – резонный вопрос, учитывая, что они с супругом были кузенами… Она рассудила, что под её крылом ему ничем не безопаснее.
– Но ведь он – не телепат!
– А им, если что, достаточно. Вспомните, на Нарне Тени уничтожили не только самих телепатов, но  и их семьи, всех их родственников. А это – продолжатели их традиций.
Солнце перекатилось через середину неба, а они всё ещё были в пути.
– Я начинаю чувствовать, будто родился в этой повозке, и в ней и умру, - ворчал Винтари.
Рикардо растянулся, заложив руки за голову, любуясь наконец ясным, безмятежным небом, покусывая сорванную по дороге травинку.
– Расслабься, парень. Позволь реке жизни самой нести тебя. Спокойствие духа здорово бережёт силы, а они ещё пригодятся. Стоит ли пытаться грести быстрее течения, особенно если у тебя нет весла?
– Как вам это удаётся?
– Годы тренировок и понимание, что от моих нервов всё равно ничего не изменится. Посмотри, что ли, какая красота кругом… Красота, которая не ведает, что где-то совсем рядом незримая война. Подумай заодно, что и эту красоту мы должны защитить… И порадуйся недолгому отдыху, впусти в себя эту безмятежность. Мы сейчас, наверное, со стороны так мирно смотримся… Обычная крестьянская семья едет куда-то по своим крестьянским делам. Отец, мать, сын, дочь – нетленная картина…
– Ну, я-то староват для сына… Брат, может быть. Вот Андо – пожалуй.
Рикардо оглянулся на дремлющего Андо, невольно вспомнив ту ночь, когда он в бреду принял его за своего отца.
– Его отец сейчас мне ровесником бы был… Что ни говори, плохо без родителей вырасти. Может, и не голодал, не холодал… Так то телом не голодал и не холодал… Мальчишке без отцовской крепкой руки вообще нельзя. Та война тоже у многих отняла родителей…
– Во все времена было, из-за чего терять близких…  Я думаю о вашей матери. Вашей родной матери. Кто она была, от чего бежала… Может быть, ваш отец перешёл дорогу каким-то преступным элементам, и они угрожали убить его семью… Страшно, когда женщину в такой ситуации некому защитить…
– Ну, там ещё дилгарская война была, с неё тоже многие не вернулись… Может быть, и мой отец… В общем-то, ты прав, парень, стоит хотя бы попытаться. Если не найду её живой, то хотя бы узнаю её имя. Самая малая благодарность, какая возможна…

Точкой сбора на сей раз было на удивление не экстремальное место – дом одного из агентов, пригород Теруссы, нарядные садики и приятно нелюбопытные соседи. Что они подумали о наплыве такого неожиданного странного сброда – остаётся невыясненным, может, они решили, что это дальние родственники господина Гратини, может быть, господин Гратини загодя сочинил какую-то подобающую легенду… Рикардо, например, и сам бы что-нибудь охотно сочинил, но сейчас его воображение больше всего будоражила возбуждающая перспектива горячей ванны, полноценного обеда и наконец качественной медицинской помощи Андо. Парень, правда, уже мог идти самостоятельно, но хромал сильно.
Жена господина Гратини скользнула по одеянию Лаисы неодобрительным взглядом, но не сказала ничего – она считала своим долгом подчиняться решениям мужа. Андо усмехнулся – кажется, заодно она приняла и их с Дэвидом за Лаисиных коллег… Впрочем, его это как-то мало беспокоило.
Господин Гратини, даром что начальник городской полиции, имел настолько мирный и беззащитный вид, что в нём, наверное, в последнюю очередь можно было заподозрить агента. А между тем, именно его агентурная сеть простиралась на пределы трёх провинций вокруг и работала совершенно без накладок – единственный раз, когда на них вышел соглядатай, его устранили настолько быстро, технично и бесшумно, что могло показаться, что его не существовало вовсе. Именно Гратини и его люди разработали систему позывных, явок и паролей, которую в итоге переняли остальные. Он долго с чувством пожимал руку Рикардо:
– То, что вы собрались сделать, любой бы назвал невозможным…  А между тем вы это почти сделали.
– Мы не смогли бы этого сделать без вас. Нас всего одиннадцать на весь огромный Центавр, мы почти без связи, если б не ваша своевременная помощь, хотя бы просто с перемещением на дальние расстояния… Без вас мы могли бы, положим, найти точные координаты, а вот подобраться ближе пяти километров к периметру… Не говоря уж о том, чтоб перевозить эти бомбы через четверть континента… Это ведь даже в случае нашего полного и безоговорочного успеха – только на собственном горбу, «Асторини» тоже не может шнырять там и тут и не примелькаться… Я снимаю шляпу, Гратини. Как вам это удаётся, под носом у дракхов и так, что они этого не видят?
– Ну, у нас тут большой опыт… Закулисной возни… Дракхи, может, и наследники Теней и всё такое, и технологии у них страшнее наших, и сверхспособности всякие… А в навыках шпионажа им центавриан нипочём не догнать. Дракхи все эти годы действовали тайно, чужими руками, это их и погубило. Чужие руки – они всё равно чужие. У нас есть связи везде… Потому что Центавр – это вообще одна большая связь. Кто-то кому-то родственник, хотя бы дальний, кто-то кому-то должен, кто-то по давней дружбе сольёт информацию, кто-то в обмен на компрометирующие файлы проведёт куда нужно… У нас так делалось веками, а они всё же пришельцы здесь, они не знают наших традиций. Они думали, что поняли наш характер, сумели сыграть на его основных чертах… Ну, всё не бывает так просто, как им бы хотелось. Не с Центавром. К тому же, не сказать, чтоб они именно не видели… Просто они не совсем понимают, что именно они видят…
Милиас в беседе участия практически не принимал – он настраивал аппаратуру. У него наконец пошёл хороший сигнал, и он весь ушёл в работу. Андо уполз принимать ванну, в сопровождении Уильяма – самому ему, с больной ногой, было сложновато справиться. Госпожа Диана Гратини собирала на стол, Лаиса вызвалась ей помочь – вызвала новую порцию недовольных гримас, но прямого отказа не встретила. Дети облепили Дэвида и зачарованно трогали пальчиками его рожки – инопланетян они, ясное дело, не видели в своей жизни никогда.
– На самом деле, у нас мало времени… Нам удалось дезинформировать дракхов, послав от имени тех соглядатаев, которых они отправляли проверить бомбы, сообщения, что всё в порядке… Но когда они обнаружат, что самих соглядатаев больше нет как факта… Нет, ну некоторые живы, но со стёртой памятью заброшены в глухомань… Надо уже сейчас заботиться об эвакуации, либо мы её проведём в ближайшие пять дней, либо не проведём вовсе. Я связался с агентами Дормани, они ищут корабль, но пока безуспешно… Но есть вариант. Он, правда, под очень большим вопросом… Агентам Дормани удалось выкрасть пару этих новых двигателей дракхов…
– Что?! Есть что-то, чего им в принципе не удаётся?
– А что в этом сложного? У Дормани брат – инженер на этом заводе… Так вот… Если эти двигатели поставить на «Асторини»… Конечно, нет никаких гарантий, что их удастся синхронизировать…  Но в случае удачи мы лишим их преимущества в скорости.
– Тогда уж украдите и какое-нибудь оружие – «Асторини» практически беззащитна…
– Кроме того – думаю, вы понимаете, бомбы с северного полушария нерационально транспортировать тоже на склад у Каро, далеко и рискованно… Необходимо создать второй склад. По-хорошему, складов должно быть минимум четыре, но такое рассредоточение наших сил тоже несёт определённые риски…  Подготовленной армии у нас всё-таки, увы, нет. Максимум, на что мы можем рассчитывать – это на несколько дивизий Ларю… Сегодня вечером я жду доклада о ситуации на северном полушарии, тогда и определимся с дальнейшими действиями.
Со стороны Милиасова угла раздался торжествующий вопль – похоже, ему наконец добраться в святая святых.
– Так, я нашёл данные о их кораблях, размещении и… Упс. Вы всё задавались вопросом, чем таким заняты дракхи, что до сих пор до нас не добрались? У них тут и правда проблемы посерьёзнее…  Помните, Лаиса передала слух о каких-то диверсантах? Так вот… Очередной дракхианский корабль-разведчик напоролся в гиперпространстве на корабль рейнджеров Альянса. Или они на него напоролись… Совершенно случайно, конечно же. В завязавшемся бою рейнджеры умудрились взять корабль на абордаж… На захваченном корабле они преодолели защитные кордоны Центавра – скопировали дракхианский код, само по себе уже фантастика… Беспрепятственно пролетели над дракхианской базой и расстреляли с воздуха десять их кораблей. После чего скрылись в горах, откуда время от времени вылетают и вступают в перестрелки с дракхами и подконтрольными им кораблями центавриан. На сегодняшний день…
Рикардо выскочил из-за стола.
– Что-о?! Дай гляну… Я своими глазами должен это увидеть… Чтоб я сдох, а! Шерида-ан! Я знал, что он готовит второй десант для отвлекающего манёвра, но это… это…
– На данный момент, кроме тех десяти, выведены из строя и находятся в починке ещё два, три получили лёгкие повреждения. Диверсантам, правда, тоже нанесён ущерб… Средней тяжести, но боеспособность они сохранили… В ответ на официальный протест правительства диверсанты заявили, что не нападали на Приму Центавра, а преследуют давних врагов Альянса, виновных во множестве военных преступлений, и будут только рады, если они уберутся с планеты, продолжить бой в космосе…
Винтари тоже оторвался от жаркого.
– Это шедеврально… Но почему они не вызовут подкрепление «Белых звёзд»?
– Я полагаю, - потёр подбородок Рикардо, - они уже сообщили, и «Белые звёзды» в пути, но в бой не вступят и вообще сюда не выйдут до тех пор, пока мы не закончим свою работу. Чтобы дракхи думали, что это одиночный отряд, и надеялись одержать победу малой кровью. Иначе они могут и взорвать те бомбы, что мы всё ещё не изъяли – чисто хотя бы из вредности…
– Жаль, что они одни, один корабль, оказать нам огневую поддержку не смогут…
– Это и не их задача. Они делают всё, чтобы сосредоточить внимание дракхов на себе. Нам придётся действовать самостоятельно.
– Интересно, кто там… Кто из тех, кого мы знаем… Наверняка Тжи’Тен и Ше’Лан, не зря же они на том совещании тоже были… Только продержитесь, ребята. Ради Амины…
Вернулись из ванны Андо и Уильям. Следующим, после недолгих препирательств, отправили Дэвида.
– Мы явно срываем им все графики, - продолжал, с ноткой удовольствия в голосе, Милиас, - они планировали старт через десять дней…
– Ну что сказать – здорово… А там сказано, куда они собирались отправляться?
– Сказано… Так, подождите… Сейчас открою полную информацию… Потребует некоторого времени, для включения  фильтра.
– Если угодно моё мнение, - снова подал голос Гратини, - то вот что неплохо бы сделать… скинуть агентам Дормани и Тери координаты их баз… Распределить по сформированным группам самых сильных из ваших телепатов…
– То есть, по сути, это всех, кроме Брюса…
– На базу, среди персонала, приходится, по моим прикидкам, не более трёх остраженных… Обычно кто-то из старшего персонала… Если вырубить их, можно обойтись без жертв среди местного населения и заодно существенно уменьшить их силы.
– Мысль хорошая… Дождёмся информации по оставшимся бомбочкам и спланируем дальнейшее. Когда разберёмся, по крайней мере, с глубоко залегающими бомбами…
– Готово! …Великий создатель!
– Что, что там? – подскочили уже все, включая Гратини.
– Я не уверен, что смогу адекватно передать… Натуральная фантастика…
– Какая-то технология, которая смогла впечатлить аж наследников Теней?
– Портал в другое пространство?
– Новые союзники?
– Это планета. Но… необычная планета.
Рикардо вчитывался через плечо, и глаза его округлялись.
– Милиас, я, честно говоря, не очень твёрдо разбираюсь вот в этой терминологии… Потому что картина, которая напрашивается, уж очень…
– Это мыслящая планета, Рикардо. То есть, не то что даже мыслящая… творящая. Творящая по мысли. Воплощающая идеи. Способная создать что угодно. Первичный океан, способный родить практически… всё.
– Это как «Солярис» у Лема, что ли? – вытянул шею Винтари.
– К стыду моему, не читал, - хором ответили Рикардо и Милиас.
– Если всё так… масштабы можно представить.
– Если дракхи получат такую планету… Я вот лично даже представлять не хочу, чего они там насоздают.
– Им не просто нельзя дать возможность стартовать так, как ни задумали… Им нельзя позволить покинуть этот сектор.
– Иными словами – уничтожить, - сверкнул глазами Андо.
– Вот в чём в чём, а в этом, парень, тебе тут никто возражать не станет. И одного дракха для такой планеты излишне много.

Вечернее совещание затянулось глубоко за полночь, поминутно ещё кто-нибудь выходил на связь, Гратини чертил на разложенной на столе карте схемы, сонные дети подслушивали из-за дверей, хотя их уже многократно отправляли спать… Тем не менее, встал Рикардо на рассвете – привычки, вырабатываемые годами, не перебьёшь ничем. Дом Гратини располагался очень удобно в том плане, что его сад плавно переходил в лужайку, ведущую к небольшому леску с озером. Туда он и направился на утреннюю прогулку – в дикорастущие центаврианские цветы он уже успел влюбиться.
Они другие, чем на Земле и тем более на колонии, где он вырос. Они иначе пахнут. Но они тоже улыбаются рассвету множеством глаз – золотых, синих, лиловых… Из них тоже собирают букеты и вьют венки. У каждого, кто много времени проводит в космосе, есть что-то, чему его больше всего не хватает из даров планетной тверди. Высокие, по пояс, цветущие полевые травы – то, о чём больше всего грезил он в те времена, когда вынужден был скитаться по космосу в незавидном качестве мелкого контрабандиста…
Спустившись к озеру, он обнаружил, что встал в этот ранний час не один. На берегу сидела Лаиса. Наклонившись к воде, так что коса её почти касалась водной глади, она зачарованно поглаживала пальцами кромки сиреневых цветов – центаврианских водяных лилий.
– Рикардо? С добрым утром… Только тише, молю вас. Они пугаются громкого голоса.
– Пугаются? – голос Рикардо, на всякий случай, понизил до шёпота.
– Да. Сразу прячутся. Разве вы не знали, что многие центаврианские растения реагируют на звуки?
– Слышал, Диус что-то такое рассказывал… Но я думал, это вроде того, что от добрых слов цветы лучше растут… Удивительно, знаете, было наблюдать за ним в дороге. Как он смотрел на эти поля… влюблённо. Как смотрят, наверное, на девчонку, которую немного знали в детстве и которую не видели потом много лет – кто эта красавица, неужели она? Неужели вспомнит меня, неужели посмотрит, улыбнётся? Он сказал как-то, что только с Минбара сумел увидеть Центавр по-настоящему.
– Центавр не узнаешь, не выходя из дворцов и дворцовых садов. То есть, узнаешь, но другой… Другой Центавр… Я предпочитаю всё же этот. Тот, что в малых городах, деревнях, трущобах, полях и таких вот тихих уголках. Там, где нет мощённых дорог и шума машин, нет многословия и пустословия, где люди меньше врут. Пусть не дороги, а сплошные кочки и канавы, пусть дома лепятся друг к другу и друг за друга только держатся, чтоб не рухнуть, пусть не клумбы с люриями, а чертополох… Зато он, этот Центавр – настоящий, искренний, родной. А ещё он больше всего похож на Центавр из тех песен, что поёт Дэвид. Вы слышали, как он поёт? Я слышала. Он исполняет их, даром не центаврианин, очень… правильно. Так, как надо, с нужными чувствами. Он зажигает сердца. Знаете, может, такой Центавр, как в этих легендах, и не существовал никогда… Может, они все вымышленные – король Лорен и его верный оруженосец, и другие герои… Но их стоило выдумать. Я думаю, очень хорошо, если центавриане будут верить, что у них именно такие предки, любить их и гордиться ими, и в их примере черпать силу… Когда я сижу здесь, или в цветущем поле, или на камне у реки – мне король Лорен кажется реальней, чем все министры и советники современности. Я знаю, конечно, он жил не здесь, многим севернее… но я просто представляю, что он наверняка так же сидел у воды на рассвете.
– Прочь, мирные парки, где, преданы негам,
Меж роз отдыхают поклонники моды!
Мне дайте утёсы, покрытые снегом,
Священны они для любви и свободы.
Люблю Каледонии хмурые скалы,
Где молний бушует стихийный пожар,
Где, пенясь, ревет водопад одичалый,
Угрюмый и грозный люблю Лок-на-Гар!

Ах, в детские годы там часто блуждал я
В шотландском плаще и в шотландском берете.
Героев, погибших давно, вспоминал я
Меж сосен седых в вечереющем свете.
Пока не затеплятся звезды ночные,
Пока не закатится солнечный шар,
Блуждал, вспоминая легенды былые,
Рассказы о детях твоих, Лок-на-Гар.

О, бедные воины, разве видений,
Пророчащих гибель вам, вы не видали?
Нет, вам суждено было пасть в Куллодене,
И смерть вашу лавры побед не венчали.
Но всё же вы счастливы, пали вы с кланом,
Могильный ваш сон охраняет Бремар,
Волынки вас славят по весям и станам,
И вторишь их пению ты, Лок-на-Гар.

Давно я покинул тебя и не скоро
Вернусь на тропы величавого склона.
Лишен ты цветов, не пленяешь ты взора,
И все ж мне милей, чем поля Альбиона.
Их мирные прелести сердцу несносны,
В зияющих пропастях больше есть чар!
Люблю я утесы, потоки и сосны,
Суровый и мрачный люблю Лок-на-Гар!
– Как красиво… Ваше?
Рикардо рассмеялся.
– Куда мне… Это Байрон.
– Отец Андо?
– Нет, другой. Тот, который Джордж Гордон, был на Земле в 19, что ли, веке такой поэт… Это Диус, кстати, порекомендовал мне довольно хороший перевод на центаврианский, я даже не знал, что такие переводы существуют…
– Он хороший, Диус. Если однажды станет императором – я буду вот совсем не против. Он многому хорошему там у вас научился. Вообще все ваши мальчики хорошие. Дэвид такая куколка…  Я вообще не думала, что когда-нибудь увижу полукровку минбарца с человеком. И что она будет столь очаровательна. А он ещё и невероятно добрый. До беззащитности.
– Не знаю, Лаиса, когда вы успели всё это понять, но, пожалуй, да.
– А Андо… он сирота, да? Это очень грустно… И несправедливо как-то. Нет родителей, которые могли б считать его героем. Если б я была его матерью, я б очень гордилась таким сыном.
– Если б я был его отцом, я б ему ремня хорошего всыпал… Но это так, между нами.
Они помолчали. Пальцы Рикардо медленно ползли к руке Лаисы, но всё не решались её коснуться.
– Волшебное утро… Такое тихое и ясное, словно не предстоит нам совсем скоро война… Но наверное, всегда оно так… Наверное, это естественное преддверие сражения, благословение Создателя и обещание: всё будет хорошо. Будет ваша победа, и вы героями вернётесь на родину.
– Лаиса… - голос Рикардо дрогнул, как и его пальцы, коснувшиеся пальцев женщины, - Лаиса… Быть может, совсем скоро всё кончится. Героями ли мы вернёмся, или просто хорошими солдатами, выполнившими то, что им поручено… Скажите, Лаиса, вы хотели бы отправиться с нами? Со мной?
Она грустно улыбнулась.
– Что я там делать буду.
– А здесь вы что делаете? Нет, я понимаю, вы патриотка и любите Центавр… И вы, быть может, относитесь ко мне совершенно обыкновенно… Но я-то к вам – нет! Я влюбился в вашу стряпню, Лаиса. В ваши золотые руки, которые для нас готовили, стирали, обрабатывали рану Андо, помогали с нашей маскировкой… В ваш героизм – простой, жизненный, правильный. Такой, какой я больше всего уважаю. Тогда, в тот первый вечер, когда, помните, вы мыли пол в этом сарае, пока мы монтировали терминал для Милиаса, я поминутно оборачивался и смотрел на вас… Вы всё пытались заколоть косу, чтоб она не полоскалась по полу, шёпотом ругались… Вы не найдёте, наверное, в этом моменте ничего особенного… А я, кажется, именно в тот момент ясно понял, что… И в конце концов… Вы чертовски красивая женщина, Лаиса! Я нечасто встречал в своей жизни женщин, которые западали бы мне в сердце так, что невозможно не думать ни днём, ни ночью.
– Рикардо, но я же центаврианка. Мы разных видов, как бы ни были подобны внешне.
– Я рейнджер, какие могут быть расовые предрассудки! Межрасовых союзов я видел… побольше, чем только семья президента.
Лаиса горько рассмеялась.
– Если вы забыли, я проститутка. Не та профессия, которой можно гордиться.
– Ну и что? Я тоже был контрабандистом.
– Во всех известных мне мирах это считается грязью.
– Вы не грязь, Лаиса, и никто не смеет так говорить. Нет вашей вины в том, чем сделала вас жизнь, есть только ваш героизм. Вы отдавали миру больше, чем он способен был оплатить, и при этом сохранили чистоту и силу духа.
– Вы странный романтик, Рикардо.
– Наверное. Но я просто хотел бы увезти с собой самую красивую женщину на Центавре, хотел бы никогда не забывать вкус её пирогов и этой… как её… живасы, хотел бы… Знаете, моё любимое место в резиденции Альянса – сад. Когда я там бываю, я нахожу минутку, чтобы выйти туда, прихожу к какой-нибудь клумбе и ложусь с ней рядом, кладу голову в цветы – аккуратно, конечно, там каждая клумба – шедевр… Это минута сказки. Я рейнджер, я не могу обещать вам спокойной мирной жизни в домике вроде этого… Я просто хотел бы, возвращаясь с учений, приходить к вам и класть голову вам на колени. Вы – моя клумба. Вы моё цветущее поле, мой отдых между сражениями, мой источник силы. Никакой другой больше вас не заменит.
– Клумба я, ага… Чертополоха… Наверное, я должна найти какие-то слова, чтобы урезонить вас, отказаться… Но умных слов что-то не находится, а глупых произносить не хочется. Я согласна. Я не чужда мечты, как любая центаврианка, однажды возложить венок на голову того, кто был бы моим щитом, а я – его цветком, пьющим свет восходящего над ним солнца… Я просто хранила эти мечты глубоко в себе, они были только для меня и не имели ничего общего с жизнью. Я вообще не думала, что встречу мужчину, которому смогу поверить… И уж точно не думала, что он окажется инопланетянином…

0

44

Гл. 3 Танец в огне

Гл 3. Танец в огне
Budjonny Reiterlied (Конармейская) - Немецкий
Музыка: Дмитрий и Даниил Покрасс Слова: Erich Weinert

Und sie nahten sich brausend an die hundertmaltausend,
unsern Sieg zu ersticken in Blut.
Doch wir saßen zu Pferde und es stand unsre Erde
vom Kuban bis zur Wolga in Blut.

Und wir sprengten geschlossen als Budjonnys Genossen
wie ein Sturm in den feurigen Dampf.
Und wir packten die Zügel, über Täler und Hügel
ging es vorwärts, zum ruhmvollen Kampf.

Und es bleichen wie Steine die verfluchten Gebeine
unsrer Feinde nach blutigem Tanz.
Wir vertrieben vom Lande die verruchten Bande,
Atamane und polnischen Pans
К обеду уже все назначения были выданы. Гратини тепло прощался с гостями, куда большая теплота была и в глазах его жены. Дети с визгом повисли на шее Дэвида, подпрыгивали в попытках обнять Андо. Из гостиницы в Сальдиве его и Уильяма должны были забрать и развезти – сперва, в напарники для Амины и Иржана, на объекты в Саварии и Атоне, затем по базам на островах, ждать сигнала. Модернизация «Асторини» началась, формирование второго склада – тоже. Милиас, свернув на время аппаратуру, с агентами Гратини отправился к складу Каро – формировать отряд обороны. Последним, с особенной теплотой, Гратини обнял Винтари.
– Берегите себя, принц. Почётно было бы погибнуть за Центавр… но ещё почётнее, таким, как вы – жить. Может, и богохульно порядочному центаврианину так говорить… но ваш отец был проклятым императором. Исчадьем ада. Однако, и он должен был существовать, определённо должен был… Чтобы многому нас научить. И чтобы сделать в жизни единственное хорошее – породить вас.

Погрузка первой партии бомб, со склада в землях Каро, прошла практически успешно – отряд, посланный дракхами на перехват, опоздал, а к тому же был рассеян и побеждён сформированным защитным отрядом – генералы-дракхи и остраженные центавриане были технично отсечены от основного войска, без их контроля войску сражаться как-то не очень хотелось, двое дракхов и оба Стража были уничтожены телепатами – кстати, местными, центаврианскими, разысканными всё теми же неутомимыми агентами, один из дракхов, раненный и физически, и морально телепатами, был взят в плен для допроса. Увы, тяжело ранен был и Милиас…
А ко второму складу, в северном полушарии, пришлось прорывать с боем… И «Асторини», которую обложили дракхианские атмосферные истребители, и самим диверсантам. Правда, на арену боевых действий понемногу начали подтягиваться и военные части, не подконтрольные дракхам – внезапно осознавшие, видимо, что вокруг происходит война, и, кажется, за их мир. Но все были брошены на защиту «Асторини»:
– Если нас подобьют – максимум чьё-то поле засыплет обломками. Это прискорбно, но переживаемо. Если взорвут «Асторини» - боюсь, в радиусе, превышающем орбиту спутников планеты раз в десять, некому будет рассказать, какое было зрелище…
Отмерли, внезапно, и новости. Поскольку долее делать вид, что ничего не происходит, становилось всё более невозможным… По радио каждые два часа передавались сводки с внезапно обнаруженных фронтов. При этом одни радиостанции громко ужасались внезапной беде, обрушившейся на Центавр, и славили бесстрашных освободителей, а другие, занимающие, по сложной зависимости от тех или иных родов, продракхианскую позицию, изображали, что это наглые вторженцы Альянса принесли свою войну на их мирную планету. Звучало это всё, по крайней мере с точки зрения Рикардо, очень забавно. Слушать он счёл нужным по очереди те и другие – на «своих» волнах могли передаваться какие-то нужные им сведенья, на «вражеских» можно было почерпнуть информацию о состоянии дел противника. И не важно, что обтекаемых форм, домыслов и вымыслов там было, как водится, больше, чем надо – он уже научился вычленять ценное даже из дезинформации, «переводить с центаврианского на обычный».
В целом разброд и шатания в СМИ отражали аналогичный разброд в правительстве. Никакого официального заявления сделано не было. В ответ на заявление второго отряда диверсантов, что воевать они сюда пришли не с Центавром, а с наследниками Теней, и, кстати, не против услышать какое-то объяснение их укрывательству, император Котто ответил, что организует тщательнейшее выяснение, откуда здесь взялись дракхи. То есть, проще говоря, вопрос повис в воздухе. Никто императора за это не винил – во дворце, где дракхов, в общем-то, было как грязи, любое лишнее телодвижение было не просто проблематично, а практически невозможно. По слухам, император Котто остражен не был… что было удивительно, но те же слухи объясняли это каким-то туманным соглашением между дракхами и покойным Моллари – как-то он сумел выторговать относительную свободу для своего помощника… Но остраженных хватало среди советников и министров, поэтому тот максимум, на который был способен – и делал – император, это препятствовать дракхам до последнего увидеть реальное положение дел. Подделывание отчётов и заворачивание нежелательных доносов организовано было на самом высоком уровне.
В сложившейся ситуации были свои немалые плюсы. Как то, не нужно было больше соблюдать строжайшую конспирацию. Андо наконец снял ненавистный платок и освободил грудь от позорной конструкции. Дэвид пока не торопился – гребень на его голове слишком легко мог позволить его идентифицировать… Из минусов было то, что, поскольку официально им не было объявлено ни противодействия, ни поддержки, каждый на Центавре действовал исходя из собственных соображений, а богата родина, по выражению Гратини, была и патриотами, и идиотами, и не всегда сразу можно было определить, кто где. Здесь дракхам уже было проще – желающих пойти на сделку (видимо, насчёт планов по поводу судьбы Центавра им были предложены какие-то свои версии) хватало. Появились награды за голову – появились и охотники за головами. А как назло, тяжёлый атмосферный истребитель, на котором Рикардо с Винтари и Лаисой третий день пытался добраться до условленного места посадки на «Асторини», был машиной весьма приметной. Как в силу яркой расцветки, которая замышлялась-то, видимо, как демонстрация мощи и гордости, но на фоне песков Катаринского плато просматривалась отовсюду отличнейше, так и в силу того, что был, в общем-то, не прошлого поколения даже, а позапрошлого. Ну, более новую технику им достать не смогли, да не столько её на Центавре, последние сто с лишним лет делавшем упор на космическую технику, и было. Поэтому обстреляны они были уже три раза, и два из них – превосходящими силами. Пришлось сесть в горах для починки, благо, деталями как раз на такой случай пилот – младший брат агента Дормани – благополучно запасся. Пользуясь случаем, связались со складом – ждали последние две бомбы, ждали уже очень на нервах. Дэвид, Амина и Уильям были уже на позициях, не было сигналов от Адрианы, Иржана и Ады, что было уже беспокоящим. Директива Рикардо была жёсткой – «Асторини» стартует, как только прибывают оставшиеся две бомбы, пусть даже к точке сбора не будет успевать кто угодно – он сам, Дэвид, Винтари, все вместе. Спасение попавших в окружение – вторичная задача, эвакуация – первичная. Здесь все знали, на что шли.
Вышел на связь Брюс, сообщил, что оба отряда, сопровождающие бомбы, соединились в условленном месте и сейчас  движутся в сторону склада согласно графику. С души у Рикардо немного отлегло. Ещё б, конечно, хорошо было получить вести от Андо… Но заряда в переговорнике осталось не так много… Хорошо хоть, под ясным небом за время их вынужденной починки он хоть сколько-то подзарядится…
Починка была закончена наполовину, Лаиса распотрошила сухой паёк, Винтари и Крисанто вытерли руки и подошли к импровизированному столу.
– Настрой на новости, что ли. Хоть послушаем, что там без нас в небесах изменилось…
Ловилось в горах откровенно плохо, первые минут десять диверсанты наслаждались исключительно шипением и треском.
– Во всяком случае, насколько знаю, они стянули к складу все силы, какие могли… Но хорошо б, если б вообще удалось увести сражение подальше, «Асторини» со всем эскортом остаётся опасной мишенью…
– Ну не самоубийцы же они сами-то! Должны ж они понимать, что атакуя «Асторини», они рискуют и собственными жизнями? Одно дело надеяться взорвать дистанционно бомбы, находящиеся на поверхности планеты, и совсем другое – обстреливать в воздухе посудину, начинённую взрывчаткой более чем с горкой.
– Эта взрывчатка была их топливом, их, как они полагали, ключом к несомненному успеху. Без неё они могут надеяться только вывести корабли на орбиту и заряжать там минимум сутки… Будучи всё это время почти беззащитными перед возможной атакой «Белых звёзд»… Естественно, они надеются её вернуть. Конечно, этот долгий вариант они тоже пустят в работу, наверняка уже пустили… Учитывая, что от атак на их базы они тоже понесли существенные потери… Они захотят обезопасить хотя бы часть флота. Выставят вокруг них живой щит центаврианских кораблей.
– Что ж, возможно, мы из этой баньки живыми не выйдем… Ну, а если выйдем… Определённо, будет, что рассказать потомкам… Да что ж такое, тут что, вообще «мёртвая зона»?
– Каким потомкам, Рикардо? Разве наши расы способны к естественному рождению гибридов?
– А эти ваши слова, Лаиса, мне следует расценивать как ваше согласие выйти за меня замуж?
– Рикардо… После всего, что мы пережили вместе… Я хотела бы, пожалуй, и всё остальное переживать тоже вместе с вами.
– Ох, неправильно как-то ведь мы всё делаем, а… По-хорошему, по-порядочному я должен сначала обратиться к вашему роду, точнее, глава моего рода должен, но пожалуй, я сам являюсь его главой, так что…
– А у меня нет рода, так что эту проблему можете на себя не вешать. Я сирота, росла сама по себе, у меня даже фамилии нет.
– Как так – нет?
– Ну вот так. Мои родители какими-нибудь нищими были, у них если фамилия и была, то смысла в ней не больно-то.
– Ну, незадача… Мне не у кого просить вашей руки? Похоже, провести церемонию по центаврианским традициям нам не светит совершенно… Там же надо проходить под скрещёнными мечами и луками? Боюсь, это ж придётся ограбить все музеи на Минбаре...
– Это обряд аристократов, у простолюдинов иначе…
Винтари отвернулся, пряча улыбку, делая вид, что его как-то вдруг заинтересовали испещренные трещинами камни, поросшие бурым высушенным солнцем мхом и какой-то колючкой. Созерцание счастливых пар странно делало счастливым его самого. Будто совершенно случайно попал на чужой праздник и был встречен как дорогой гость…
– В конце концов, с земными традициями тоже… Католический священник на Минбаре тоже едва ли найдётся. И материно обручальное кольцо мне Кончита вряд ли пришлёт… Ей самой оно, конечно, уже без надобности, она замужем, так Мальвине… Ерунда это всё. У нас же война тут вроде как? Так попросим нас обвенчать капитана «Асторини». Венчание под огнём вас не пугает, Лаиса? Есть поверье, что это залог долгой счастливой супружеской жизни.
Радио наконец ожило. И сквозь треск помех «продракхианская» волна гордо сообщила последнюю новость – корабль диверсантов-провокаторов – тот самый, захваченный дракхианский – был  окружён в ущелье Дан и взорван…
В повисшей тишине глухо зазвенела о камни жесть выроненной Винтари банки.
– О боже… Тжи’Тен, Ше’Лан… Ребята… Как же так…
Крисанто бессильно опустился на камень рядом. У него на взорванном корабле, конечно, друзей не было… Но он прекрасно понимал, что это означает для них. Их прикрытие, их возможная поддержка… Теперь снова одни, одни против дракхов и подконтрольных им, или просто не разобравшихся, центавриан…
Радио продолжало разливаться дальше, но подробностей они уже не слышали. Перед глазами стояли лица друзей, с которыми они не простились. Каждый, встречаясь лицом к лицу с войной, открывает заново смысл этих слов… Винтари не мог не думать – какова она, гибель во взорванном корабле? Успевает ли умирающий что-то почувствовать, о чём он успевает подумать в последние минуты своей жизни? Небо над горами было таким чистым, безоблачным, что совершенно невозможно было поверить, что где-то там, далеко за горизонтом, над такими же вечными скалами клубы чёрного дыма уносят в такое же высокое ясное небо то, что было сердцем, мыслями, желаньями твоего друга… «Я мечтал показать Дэвиду небо Центавра… Видит ли он его сейчас? Знает ли он уже? Каким бы ни было расстояние, это общая боль…»
– Вот вообще, как интересно они умеют приподнести гордо и с апломбом очевидную нелепость… «Вражеский корабль», ну да… И то, что он единственный противостоял всем остальным дракхианским, дела, конечно же, не меняет… А теперь, по логике, уничтожив своих противников, которые их сюда «загнали», дракхи должны убраться с планеты восвояси? Да вот не тут-то было…
– Я не хотел бы быть в числе тех, кто сообщит об этом Амине.
– Я думаю, она уже слышала. Такие новости они разносят быстро.
– Для них это, видимо, знак… Дело чести… Они думают, что это деморализует нас, заставит отступить…
– Странная логика… Они не слышали, что за убитых друзей мстят?
– Они совершенно точно не слышали, что ради погибших друзей доводят их дело до конца. Они не случайно потеряли свои жизни в их рядовой победе, не потерпели поражение на чужой территории… они отдали их, чтоб мы – закончили. И мы закончим.

– Ну всё, готово, - Крисанто захлопнул крышку последнего люка, - садись да лети. Ну, по крайней мере, лететь-то сможем. Долететь – другой вопрос…
Лаиса собрала банки от сухого пайка в пакет.
– Ну, пока не взлетели – показывай, учи, как стрелять. В воздухе некогда будет.
– Стрелять?
– У нас два орудийных пульта, или я ошибаюсь? А места четыре. Это как – чтобы один вёл, второй сидел на аппаратуре, третий на орудиях, а четвёртый в окошки в это время глазел? Диус нужнее за пультом,  тут не всё может взять на себя пилот, а я в этом и после года в Академии не научилась бы разбираться. Остаться хотя бы даже без связи мы не можем, но оставлять левый борт без огня – тоже самоубийство. Ещё вопросы?
Холмистый пейзаж внизу, изрытый мелкими котлованами и кое-где усеянный обломками техники, был довольно уныл и однообразен. Тем не менее, и Рикардо, и Лаиса не отлипали от орудий – если не с земли, то с неба сюрпризов ждать стоило.
– Ага, вон и они, голубчики…
– Может, птицы?
– Да точно они… Классический порядок… Радует только, что у них, похоже, того же возраста и состояния машинки – не «Гармы», правда, «Киррены»… Но в некоторых вопросах им даже посложнее будет, чем нам, маневренность у «Кирренов»… оставляла желать лучшего, как помню…
Винтари поймал волну передатчика склада, Уильям сообщил – бомбы в сборе, корабль идёт на посадку, бои ведутся возле баз кораблей дракхов – то есть, по преимуществу бывших баз… Задача – удержать их как можно дольше от продвижения к складу – всем была ясна без всякого инструктажа.
– Вижу цель.
– Что там?
– Корабль дракхов, заходит на посадку, как понимаю, для ремонта. То ли летят к Мальдире, то ли уже оттуда, получимши… Эти ребята – видимо, их эскорт… Сворачиваем?
– Они нас всё равно уже видят. Кроме того, вон летит союзная солянка из «Гарм» и  «Кирренов»… Господи, ну как так воевать… определить в бою, где свои, где чужие, можно только интуитивно… И поди определи, на чьей стороне перевес…
– Было примерно поровну, но корабли эскорта, по крайней мере «Гармы», явно колеблются…
Крисанто весело тряхнул гребнем.
– Ну так добавим им огня… Врезаемся вон в ту кучу-малу, Лаиса, шквальный огонь, Рикардо, твои орудия молчат… После разворота по моему сигналу поливаешь корабль дракхов. Им, может, и как мёртвому припарка, но хоть отвлечём…
Путь преградил «Киррен» дракхианского эскорта. Устало-ленивый голос, предлагающий чужакам сдаться и под конвоем отправиться на базу… Винтари не поверил своим ушам, но восклицание вырвалось помимо его воли.
– Акино?
– Диус?
Несомненно, в истребителе, преградившем им дорогу, был Акино, троюродный брат Винтари.
– Диус Винтари, как особе королевской крови, вам не причинят вреда…
– Акино. Просто. Уйди с дороги.
– Похоже, он разворачивает орудия…
– Акино, не дури. Я тебя знаю, ты не самоубийца. Что они тебе пообещали? Включи голову, это дракхи! Просто выйди из боя, последуй мудрому примеру вашего правого фланга.
– Жизнь мне и моей семье, Диус! Я не самоубийца, в этом ты прав. Миру гореть, и я не хочу гореть с ним вместе. У меня жена, она ждёт первенца, мне есть, что защищать…
– Жена? Надо же… Чем таким был обязан её род твоему, что ей пришлось выйти за тебя замуж? И что же ты теперь намерен ей предложить? Улететь с дракхами в их землю обетованную, любуясь в иллюминаторы на догорающий Центавр, растить детей рабами слуг тьмы?
– Если ты настолько наивен, что надеешься спасти целый мир, то я – нет. Я предложил тебе сдаться…
– Что, твои хозяева так добры, что и меня готовы взять на борт? Я не хочу тебя убивать, Акино. Ты мне всё-таки брат, ради памяти детства…
На миг их ослепила вспышка – орудия дракхианского корабля испепелили стоящую в нейтралитете «Гарму». Следующим выстрелом смело перешедший на сторону союзников «Киррен», вместе со случившейся поблизости «Гармой» эскорта.
– Детство мертво, как и наш мир. Есть победители и побеждённые, то есть трупы. Ты сделал свой выбор, Диус.
– Крисанто, левый разворот и резкий уход вниз, ныряем под него. «Петля Киррена», лучший приём против истребителей этого класса… Рикардо, огонь по моей команде, целься в брюхо… Впрочем, можешь особо и не целиться, в двигатели непрерывным огнём ты попадёшь и не целясь. Ах ты ж… Отвлеките кто-нибудь «Гарму» этих самоубийц… Рикардо, огонь!
Взрывом их швырнуло в сторону, только чудом они избежали столкновения с той самой «Гармой»-«самоубийцей».
– Второй двигатель подбит. Боюсь, мы ещё на шаг ближе к тому, чтоб погибнуть героями…
– Ну, это не так и плохо…
– «Гарма»-40, вызывает «Гарма»-29, - заскрипело в наушниках, - вы горите, катапультируйтесь.
– Маленькая проблема – нечем… Парашютов нет и не было.
– Вот же… Попробуем взять вас на борт, приготовьтесь к маневру…
Резкий уход с линии огня – глазами противника выглядел как падение, выстрелы «Киррена» разочарованно скользнули мимо… «Гарма»-29 выпустила спасательный щуп.
– «Гарма»-40, доложите о готовности, нам не дадут танцевать так долго.
– Рикардо, вы первый…
– Ага, сейчас! Вперёд женщин и детей?
– Диус, руку убери, прицел собьёшь! Иди первый и не препирайся – если я прекращу огонь, ты только голову из люка высунешь, как тебе её отстрелят.
– Лаиса, любое промедление…
– Я помню, что мне ещё замуж! Ты всё ещё здесь? Брысь!
Последним, вывернув штурвал резко вправо, в люк прыгнул Крисанто. Опустевшая машина, повинуясь последней команде, резко ушла вверх и врезалась в гущу сражения над ними.
– Красиво…
– Наших тоже зацепило, правда…
– Зато эти без двигателей манёвра недолго протянут… Это ж двигатели манёвра были?
Винтари захлопнул люк и обессилено привалился к стене – краткий миг свободного падения, пока его не поймал спасательный щуп, всё же впечатление оставил… Лаиса потирала руку, ободранную об острый край люка.
– Все целы? Слава богу. Рвём на базу.
– А…
– Такой перегруженной машина всё равно особо не поманеврирует. Без вас тут есть, кому посражаться. «Гармы» 30 и 31 прикроют наш отход, вас к отправке ждут, не спорьте, у меня приказ.
– Так вы… летели встречать нас?
– Ну, и это заодно.
Покинуть поле брани им удалось достаточно легко – преследовать не стали, только постреляли вслед для порядку.
– Куда мы летим? Разве Мальдира не в той стороне? Нам же туда!
– Вот и они думают, что туда. Склад не там. Он в Канне.
– Но «Асторини»… Я же слышал, что она садится в Мальдире.
– Мы не просто так ни разу не упоминали в эфире ни названия «Асторини», ни каких-либо её характеристик. «Асторини» стоит в 10 километрах от Кантона и стартует по расписанию. А в Мальдире, точнее, на плато Маратци в 50 километрах от Мальдиры стоит крейсер «Джента», от которого, буквально через полтора часа, или даже менее, отправляется грузовой шаттл якобы за бомбами.
– Изящно.
– Инсценировка более чем убедительна, согласитесь. «Джента» - один из крупнейших и лучше всего вооружённых кораблей, перешедших на нашу сторону. Разумеется, их это не остановит от того, чтобы напасть… Но победить быстро они могут и не надеяться – дальнобойность главных орудий «Дженты» сопоставима с их, к ней ещё приблизиться надо. К тому же, там будут все «Сентри», что в нашем распоряжении.
– А я уж думал, мы без «Сентри» обойдёмся вовсе… А мы справимся одними «Гармами»?
– Придётся справиться. Да пока они будут думать, что настоящая цель – «Джента», а «Асторини» послана исключительно подобрать вас… Конечно, кому ж может придти в голову, что вы сделали ставку на грузовую развалину, помнящую мальчиком покойного императора Турхана?
– А там к тому же придётся рассеять силы на большее расстояние… Попытаются отсечь шаттл от «Дженты» и от базы, и, желательно, захватить целым… Эх, вот в этот момент накрыть их «Белыми звёздами».
– «Белыми метеорами» тогда уж. Они в атмосфере действеннее. Правда, в сравнении с истребителями дракхов мошки… Но сам факт их появления может обратить дракхов в бегство… раньше времени. Их нельзя выпускать на орбиту раньше, чем вы уйдёте в гиперпространство. Их необходимо задержать, навязав им бой, который они считают главным. И их необходимо не изгнать, а именно уничтожить. Ни один корабль не должен уйти.

Защитных кордонов на подлёте к Канне действительно практически не было. База выглядела обманчиво тихой и безлюдной. Неказистая «Асторини» так удачно гармонировала с пустынным фоном, что казалась покинутым ржаветь старым списанным кораблём. «Прикинулась ветошью», как выразился Рикардо. Правда, в тени отвесный стены, не видимые первым взглядом, дремало штук 15 «Гарм» и несколько изрядно потрёпанных «Кирренов». Под открытым небом, на виду, стояло только четыре пассажирских и один грузовой шаттл.
Рикардо первым спрыгнул в мягко пружинящую под ногами золотистую пыль, посмотрел из-под руки в сторону молчаливых, будто бы пустых строений.
– И даже не встречают…
– Почему же – вон, встречают…
Со стороны скалы, выскочив из кабины истребителя, к ним бежал… нарн. Форма рейнджера, по которой они успели соскучиться, сверкнула брошью на солнце.
– Ну слава Г’Квану, народ, хоть вы наконец…
– Тжи’Тен… Как?! Мы же слышали… Это была дезинформация, да? Экипаж жив?
Тжи’Тен – это был действительно он, живой и практически, не считая царапины на виске, невредимый – грустно улыбнулся.
– Увы. Никакого чуда, да и везения никакого. Мы пятеро в это время были на земле, встречались с агентами для координации действий. Остальные, все двадцать наших парней и девушек, погибли.
– Двадцать… Мы ведь даже не знали – ни сколько вас, ни – кто из вас здесь… Значит, всего вас было двадцать пять?
– Тридцать. Пятеро погибли ещё при захвате корабля. Для такого здоровенного корабля было даже маловато, учитывая, что трое, гм, были единицами больше не боевыми, а… Давайте в корпус, скорее.
Внутри тоже было, в целом, тихо. Но это была тишина рабочая. Все при деле. Ну а если кто и не при деле – мирно отдыхали или вполголоса беседовали.
Вышедшая навстречу Амина молча обняла последовательно Винтари и Рикардо, пожала руки Крисанто и Лаисе. Винтари улыбнулся, подумав, как совершенно незаметно и естественно все стали на ты – война меняет людей, тут не до церемоний…
– Все в сборе?
Амина повела их в общую комнату, где сидело ещё несколько членов диверсионной команды и центавриан-союзников.
– Теперь да. Ждём Андо и Табер.
– А они где?
– Полетели в ущелье Дан.
– Что…
– Это долго объяснять. Так нужно Табер, и она смогла настоять на своём. Андо может ей помочь.
– Она надеется, что кто-нибудь выжил?
Амина покачала головой.
– Чудес с нас, видимо, хватило. Там обломки разбросаны на приличный радиус, в таком взрыве не выживают… У Табер свои резоны, она… Ей нужно найти хоть что-то от Энтони, как бы дико это ни звучало, хотя бы один фрагмент тела.
– Понимаю, конечно… Но стоит ли так рисковать – сейчас? Подобрать тела павших, если таковые найдутся, смогут союзники после нашей эвакуации.
– Именно сейчас. Поймите, но… С чужими верованиями вообще очень тяжело спорить. Табер бракири, у них особые отношения со смертью… Ей нужно провести обряд. Установить связь с Энтони… Не спиритический контакт или что-то в этом. Сложнее. Они не успели обвенчаться… Но они ещё могут это сделать. В течение трёх суток после смерти ещё могут… Она станет невестой мёртвого, у них есть такое понятие. Это поможет их душам… остаться связанными, можно сказать… Чтобы они могли встретиться после смерти, чтобы душа Энтони не потерялась во множестве миров – это очень сложно, ведь он не бракири, его не ведёт комета-богиня… Табер моя лучшая подруга, я сама полетела бы с ней, но лично я мало чем могу ей помочь.
– Нет, я понимаю девушку, - кивнула Лаиса, - сама б так поступила, если б верила во что-то подобное…
Винтари устало опустился на сиденье, потёр пропитавшееся пылью и копотью лицо.
– Хорошо бы, конечно, чтоб до отправки смогли пересидеть спокойно… Но что-то верится мне в это слабо. А… Милиас? Что, тоже здесь?
– Здесь, увы. Хорошо б было, если б в госпитале… Но уже пытались. И боимся, ещё одного обстрела он может и не пережить. У него и так снова открылось кровотечение, спасли чудом, он очень плох. Удар дракхианского меча пришёлся по боку, и перерубил два из… ну, вы поняли… Обычно от кровопотери умирают на месте, хорошо, успели наложить жгуты… Когда на корабль, который его перевозил, напали, один из жгутов ослаб… Им бесполезно говорить, что у нас на борту раненый. Сейчас он стабилен, на борту «Асторини» тоже есть всё необходимое, и если он дотянет до Минбара – его жизнь вне опасности. Сейчас за ним ухаживает Адриана, как сама стала чувствовать себя получше.
– А с ней что? Ранена?
– Нет, слава богу. Ментальная перегрузка, им там на базе Илту пришлось жарко...
Со стороны коридора, ведущего к медотсеку, к ним вышел человек в рейнджерской мантии. Винтари подскочил.
– Зак Аллан? Вы… тоже здесь? – он крепко стиснул его руку, отметив мимоходом с грустью, как прибавилось в его волосах седины, сколько новых морщин пролегло – морщин скорби о потерях...
– Так уж получилось, принц, - Зак похлопал его по плечу, а потом крепко обнял, - должен был быть там, с ними… Но в последний момент Клайва попросил, чтоб командир присутствовал тоже.
– Я и подумать не мог… Ну, представить, что командиром второго отряда окажетесь вы. Я думал – командир Тжи’Тен… Ну, то есть, на самом деле, я сейчас понимаю, что только нашим домыслом было, что Тжи’Тен или кто-то ещё из ребят были там… Мы просто подумали, кто, как не они…
– Я первый помощник. Вторым помощником был Энтони.
– Операции сразу планировались как совершенно… независимые друг от друга… вы не должны были знать о нас ничего, отряды соединились бы только в финале… Если не вообще в космосе.
– Так вы сейчас из медотсека? Как Милиас? А что с Адрианой? Она сильно плоха?
– Нет, сейчас с ней как будто всё в порядке… Но эти её участившиеся обмороки меня тревожат… Она, как и все мы, конечно, вакцинировалась от всего, чем могли заразиться на Центавре, но всё же чем-то она заболела.
Ада посмотрела на него как на идиота.
– Да думаю, этим она заболела ещё на Минбаре. Нормальная женская болезнь, беременность называется.
– Ада! Откуда ты…
– Да много б вы понимали, мужчины! И вообще… Я как бы тоже телепат всё-таки…
– Какого ж чёрта она отправилась с нами, если знала, что беременна? Что, больше некому было?
– Она могла ещё и не знать тогда. Хотя телепатки обычно это понимают гораздо раньше нормалок… Кроме того – с нами отправились её отец и Андо. Это аргумент.
Рикардо помотал головой.
– Уильям тоже хорош… Должен был отговорить… Господи, да она ж ещё совсем дитя, какого… А, что теперь… Надеюсь, с Андо ничего не случится. Загоняли парня по самым горячим точкам. Андо то, Андо сё… Ну а что поделаешь, если как ударная сила он нас всех заменит и ещё три таких взвода… Милиаса ведь доставил тоже он?
– Иначе, боюсь, Милиаса бы с нами не было. Ну, конечно, по связи-то у него был даже бодрый голос…
– У Милиаса?
– Не у Андо же. Андо был лаконичен, как всегда. «База всё». Хотя в общем-то, он прав, именно – всё.
– Ну, я сообщений по радио не ловил…
– О таком и не сообщают. Был бы взрыв – тогда б ещё да… А Андо на сей раз удивил и их, и нас. Он их не взорвал. Он их… Ну, не знаю, что именно он там запаял наглухо, но не взлетят они уже никогда. Даже не заведутся. Тридцать памятников дракхианскому кораблестроению в натуральную величину, так сказать.
– Это хорошо… Взрыв нанёс бы много ущерба, не говоря уж об унесённых жизнях… Всё население мыса, как минимум…
– Вот Андо учёл эти соображения и выбрал поступить экологичнее. Ничего, оттянулся потом на дракхах…
Рикардо затребовал карту с последними данными.
– Какая сейчас расстановка сил? Чего нам ждать?
Тжи’Тен повёл плечами.
– По-прежнему чего угодно. Точных данных не вычислишь, ситуация меняется каждый час. По нашим оценкам, ущерб, нанесённый нами флоту дракхов, составляет от 25% до 50%. Подразумеваются не только взорванные корабли, но и те, что надолго выведены из строя, так что починка займёт больше времени, чем понадобится нам для эвакуации. Однако точность невозможна – корабли дракхов быстроходны, а идентификация затруднена, в некоторых случаях мы могли видеть один и тот же корабль, а в других – наоборот, не понять, что это один и тот же.
– Был бы Милиас на ногах – смогли бы получить уточнённые данные из их же системы… Увы. Тяжело оперировать приблизительными данными, но что поделаешь.
– По нашим истребителям мы отчёты получаем, но только по тем «Гармам» и «Кирренам», которые находятся в распоряжении агентов. Вся техника союзников учёту не поддаётся, тут ситуация меняется буквально поминутно. То же самое по союзникам, точнее, подконтрольным дракхов.
– А что у нас в целом по союзникам?
– Большинство сильных родов держит нейтралитет. Оборону Мальдиры возглавляет лорд Кирен Котто, двоюродный брат императора. Он считает, что это высочайшая честь, какая выпадала когда-либо роду Котто, выше даже возведения его кузена на трон. Выведенные к Мальдире «Сентри» - его. Они успешно удерживают там большую часть действующих сил врага. Асмаил Джаддо, глава дома Моллари, заявил о поддержке сил Альянса, единственный из всех, официально.
– Джаддо – глава дома Моллари? Это как?
– А что там самого рода Моллари осталось… Около двадцати женщин и примерно столько же несовершеннолетних детей. После того, как скончались Лондо и Антилла, возглавить род, по идее, должен был Карн Моллари, но он не пожелал покидать Рагеш, у него семья там и там ему, судя по всему, в целом предпочтительнее… А род Джаддо включён в род Моллари по обычаям мораго, это теперь одно семейство.
– Понятно, понятно…
– Силы Джаддо-Моллари так же есть у Мальдиры, кроме того, это их «Сентри» добили базу на Катарине и сейчас блокируют там несколько кораблей, успевших взлететь. Это единственная наша заметная поддержка, остальные понемногу помогают неофициально, большинство – тем, что не мешают… Мы пытались выйти на тех, чьи части выступают на стороне дракхов, пока безрезультатно. Похоже, они и между собой не очень скоординированы, и лишь малая часть выступает на стороне дракхов добровольно.
– Ну, это, в целом, не удивительно…
Пискнула рация, Тжи’Тен извинился и вышел, за ним, тем же стремительным шагом – Иржан  и Амина. Винтари блаженно откинулся на сиденье, прикрыв глаза, Зак присел с ним рядом.
– Устали, принц?
– Это приятная усталость, господин Аллан. Мы выполнили миссию. Практически выполнили…
– Да, вам можно позавидовать… Вы сражались за свой мир и победили. Ну, почти победили, да, рано говорить «гоп»…
– Я был частью лучшей команды, подчинённым лучшего командира. И исполнял приказ лучшего военачальника. Как и вы.
Зак улыбнулся, посмотрел на центаврианина долгим, пристальным взглядом.
– Вам ведь очень важна его оценка, его похвала… Даже не будь это ваша родина – вы полетели бы по его слову? Он очень много значит для вас?
Винтари усмехнулся.
– Не то слово. Был бы девушкой – наверное, был бы влюблён в него. Это просто невероятно, как в человеке… восхищает всё, просто всё… Весь облик, все слова и поступки… Наверное, это юношеский романтизм, конечно… Вы считаете меня ненормальным?
Зак повёл плечами.
– Да зачем же? Просто необычно… Вообще-то, восхищаться этой парой нормально для всех рейнджеров, но обычно юноши воспевают Деленн…
– У нас, центавриан, не считается зазорным, когда мужчина восхищается другим мужчиной, это не считается умалением его собственной мужественности.
– Да, я знаю…
Мелодично заиграл сигнал к всеобщему вниманию.
– Всё, пора. Андо с Табер на подлёте, они сядут прямо возле «Асторини». Три «Гармы» возможного прикрытия уже в небе, больше нельзя – привлекут внимание…
Бойцы похватали нехитрые пожитки – всё было собрано и упаковано заранее, а у кого и нечего было упаковывать. Зато, за время открытых военных действий, большинство перелезло в центаврианскую защитную экипировку – броши Исил’за смотрелись на бронежилетах довольно сюрреалистично, и вооружились плазменными ружьями и короткими клинками для ближнего боя. Лаиса, которая переодеваться уже не успевала, позаимствовала себе такой клинок, Рикардо и Винтари взяли по ружью. Дэвид и Адриана, сопровождающие капсулу с Милиасом, вооружены не были – оружие только мешалось. А вот Ада цапнула себе бластер.
– Грустите, улетая? – спросил Тевари, один из пилотов, - скучать будете?
Рикардо рассмеялся.
– Мне уже кажется, что я тут целую жизнь прожил… Большую, интересную жизнь…
– А вы, принц? Остаться не хотите?
– Нет уж, не сейчас. Пока у них тут весь этот шорох в связи с «неожиданно обнаружившимися дракхами» не закончится – делать мне тут совершенно нечего. Мы и так ажиотаж произвели.
Двигались нестройной кучкой, почти полностью прикрываемой с воздуха истребителями. Винтари нервно поглядывал на небо – откровенно не верилось, что они вот так просто могут взять и улететь, без сюрпризов…
Чёрной стремительно растущей точкой в небе обрисовался истребитель Табер и Андо.
– Отряд 1, - ожил у Рикардо минбарский передатчик, - у нас дракх на хвосте, ускоряйтесь с погрузкой, мы постараемся его увести.
– «Гарма»-19, отставить! Высаживайтесь и марш в корабль! Крисанто, Тевари, - это уже в рацию, - займитесь… отвлечением… Кроно, остаёшься на прикрытии отряда. База, просим подкрепление!
База и сама видела. Из-под утёса взвилась стайка «Гарм».
Андо и Табер, выпрыгнув из истребителя, уже со всех ног мчались к товарищам.
– Ребята, быстрее! В движущиеся мишени сложнее попасть!
Гравиплатформа с капсулой Милиаса угрожающе запищала, сообщая о недопустимых для ценного груза встрясках.
– Расслабьтесь, - хмыкнул Андо, - я их и отсюда… отменю…
– Андо, отставить! Опасно взрывать что-то крупное вблизи «Асторини» с её грузом.
– Ладно, ну, можно и по-другому…
Выход Андо нашёл, заблокировав носовые орудия и шлюзы истребителей. Последние – просто запаяв намертво. После чего – напряжение, ввиду расстояния, было всё же слишком большим – покачнулся и осел на руки Табер, носом пошла кровь.
– Все к кораблю! Атаковать они не могут, а материться сверху могут сколько угодно.
– У них ещё боковые остались…
– Это уже забота базы, не наша.
– Они высаживают десант!
– Ну отлично, а я уж боялся, обойдёмся мы в этой войне без рукопашной…
Может быть, тактика дракхов в воздухе и была довольно бестолковой (всё-таки, действуя под началом Теней, больше они привыкли к действиям в космосе), но с десантом это был гениальный ход. Особенно если учесть, что высадили они его между отрядом и кораблём, отрезав таким образом путь к бегству. Прорваться, как ни странно, успели только Иржан и Тжи’Тен с гравиплатформой Милиаса.
– Плохи дела… В рукопашном бою одолеть дракха, даже будь он без брони вовсе, дело не самое простое. У них сами тела непробиваемые, кожа как каменный панцирь какой-то.
– Очень даже пробиваемые, - Андо удержал равновесие, схватившись за плечо Брюса, и послал импульс в ближайшего из мчавшихся на них чудищ. Дракх замер, словно натолкнулся на невидимую стену, потом покачнулся. Из груди, словно взорвавшейся изнутри, хлынула бесцветная кровь.  Сам телепат снова осел на руки друзей, на лице, с которого отхлынула вся кровь, прикушенные губы были неестественно алыми.
– Андо, прекрати! Тебе нужно время, чтобы восстановиться, ты себя убьёшь!
– Я должен… И я сделаю…
Вперёд, заслоняя Андо, вышел Уильям. Повторить приём он, конечно, не мог, но его сил вполне хватило на то, чтоб трое дракхов внезапно лишились зрения, а ещё один схватился за горло с внезапным приступом удушья. Ряды врага дрогнули, смешались…
– А теперь вперёд! На прорыв! Если штык слетел – добивай врага прикладом!
Вести перестрелку на площадке, практически лишённой укрытий, было из разряда невозможного. Лаиса и Рикардо заняли позицию за истребителем Андо и Табер. Песок рядом с ними взрыли выстрелы сверху – боковых орудий дракхианского корабля. Истребители союзников в воздухе всеми силами прикрывали их, иногда просто принимая выстрелы на себя, но удавалось это не всегда.
Амина сцепилась с массивным дракхом, методично кромсая его броню клинком, пока он пытался за волосы оттащить её от себя и перехватить и вывернуть её руки. Со стороны выглядело как схватка кошки с бульдогом, но Винтари, продолжавший тащить на себе полуобморочного Андо, поставил бы всё же на кошку.
Ада попыталась сбить дракха, кинувшись ему под ноги, он с размаху ударил её прикладом – и тут же принялся кататься по земле, сбивая несуществующий огонь. Откуда ему было знать, что хрупкая человеческая козявка отрабатывала приёмы, позаимствованные у телепатов Ледяного Города, на пленных дракхах…
Со стороны «Асторини» вели огонь Иржан, Тжи’Тен и капитан, Джирайя Арвини.
Попытавшись схватить Брюса за волосы, дракх остался с париком в руках – и минуты замешательства хватило, чтоб пропустить удар клинка Табер.
Винтари невольно залюбовался. С раскрашенным лицом, стремительная, словно молния, Табер была настоящей богиней войны.
Зак, прикрывшись Скрадывающей сетью, задал ей цвет и фактуру песка. Медленно, но неуклонно «бархан» полз в сторону скопища дракхов, теснящего Дэвида, Уильяма и девушку, имени которой Винтари не знал, познакомиться не успел – одну из тех четверых, кого Заку посчастливилось взять с собой на те переговоры. Видел этот манёвр, опять же, только Винтари – ещё в первый свой выход с Дэвидом он обнаружил у себя странное свойство – Скрадывающая сеть его не обманывала. Дэвиду тогда надо было изобразить одного сухонького старичка-магистра, чтобы пробраться к нужному им объекту, и Винтари, подумавший было, что сеть не работает, долго не мог поверить, что это не так – пока к Дэвиду не обратилась «милый дедушка» пробежавшая мимо и случайно толкнувшая его девушка.
Они долго размышляли, как так может быть. Дэвид объяснял ему принцип работы сети – насколько знал его сам, а Винтари пытался понять, почему именно этот вид голограмм он способен увидеть, только расфокусировав зрение.
Песок снова прошила очередь сверху.
– Эх, что поделать, орудия по нулям… - раздался в рации голос Крисанто. Винтари глянул вверх. Развернув свою «Гарму», Крисанто острым серпом крыла на полном ходу срезал три из шести орудий правого борта. Горящая «Гарма» красивой дугой ушла вниз и врезалась в песок в трёх метрах от камней, из-за которых Винтари вёл огонь по дракхианскому десанту.
– Достойно, я думаю… разве нет? – простонала на прощание рация.
Винтари, пригибаясь, почти ползком, добрался до машины, рванул дверцу, схватил Крисанто за плечи, уже залитые кровью из разбитой головы.
– Давай пошли! Камикадзе нашёлся!
Сверху на них посыпался дождь обломков и горячего пепла – вторая из разрядившихся «Гарм» довершила начатое Крисанто, взрыв не только снёс оставшиеся орудия, но и проделал существенную брешь в обшивке.
Вырвавшись из-под Скрадывающей сети, Зак ураганом пронёсся по толпе дракхов, срубив центаврианским мечом голов пять, прежде чем его самого свалил выстрел в спину.
Дракх со знаками различия старшего офицера схватил Дэвида за горло и прижал к боку опрокинутого истребителя. В другой, занесённой над головой, руке сверкнул кинжал.
«Нервнопаралитический яд!» - трепыхнулась о сознание Дэвида паника Стража. Кинжал был нацелен в плечо, именно то, на котором сидел Страж.
Доли секунды. Доли секунды Дэвид смотрел в холодные, дышащие отчужденной ненавистью глаза врага, пытаясь обеими руками – нет, не оторвать его руку от горла, прикрыть Стража от удара.
Единственный раз Страж взял его тело под свой контроль, отведя руки. Жгучая боль прошлась по руке и позвоночнику, когда кинжал погрузился в студенистое серое тело – и тут же затухла, словно её вытянули прочь. Страж отсоединился, вытащив щупальца раньше, чем яд перейдёт в тело носителя, серой стрелой метнулся на дракха и влился  в раскрывшуюся выемку между грудными пластинами.
В тот же миг сзади на дракха обрушился удар Брюса, но, в общем-то, он был уже не обязательным – пальцы солдата тьмы разжались, освобождая горло мальчика, в глазах мелькнуло что-то вроде удивления и запоздалого протеста.
Доли секунды. Он не смог подавить рефлексы собственного организма в момент присоединения Стража, и теперь яд тёк по его телу. Его пальцы бессильно царапали грудную клетку, пытаясь вытащить Стража – хотя едва ли это ему помогло бы. Смешанная кровь – дракхианская почти бесцветная, Стража – гуще и с зеленью, сочилась между грудных пластин. Доля секунды – и он рухнул между Дэвидом и Брюсом.
– Дэвид, бежим!
– Подожди…
Мальчик опустился на колено, приложил ладонь к груди поверженного врага.
– Он ведь… там? Он ещё жив? Ты слышишь его, Брюс?
Брюс слышал. Их обоих, так странно слышать от одного тела два голоса, одинаково стонущих от боли, кричащих от бессильной ярости, воющих в смертной тоске. Спорящих, сражающихся друг с другом.
Это не передать, не описать. Но седьмой уровень позволяет передавать образ, стать мостом между двумя сознаниями, одно из которых билось в предсмертной агонии.
И он понял – это нужно сделать. Дэвиду нужно. Пусть над ними сейчас гремят выстрелы, пусть дрожит под ними земля. Доли секунды. Всего лишь доли секунды. Они ничего не решат посреди сражения, но они много значат для Дэвида.
«Зачем?»- голос дракха, ослепляющая ненависть.
«Зачем?» - голос Дэвида, жалость и шок.
«Разве не правильно? Ты живой, он умрёт. Это правильно».
«Жалкая тварь! Ты предал своего хозяина, предал всех нас!»
«Не ты мой хозяин».
Тонкое щупальце бессильно, слепо ткнулось в ладошку Дэвида, он легонько сжал его.
«Тьма уходит, и я, как её часть».
«Умереть, чтобы спасти меня – не поступок тьмы».
«Я больше ни на что не гожусь. Я даже не существо. Не полноценный. Не душа. Кусок тела».
«Не важно, какое у тебя тело. Твоя душа станет свободной там, где не падает тень. Спасибо тебе».
«Спасибо тебе, Дэвид».
Мальчик выпрямился, сжимая трофейный кинжал.
– Значит, этот яд действует и на вашу плоть… Ну что ж, хорошо…
Брюс не успел его остановить, да и едва ли смог бы. Если Табер летала, как разящая молния, как смертоносный вихрь, то Дэвид шёл спокойным, и оттого не менее пробирающим морозом по коже шагом. Третий из сражённых им дракхов сорвал платок с его головы, взвились на ветру чёрные волосы… Это шла смерть – справедливейшая, священная смерть… Именно в этот момент Винтари поверил – в пустыне при Канне будет не их братская могила. А братская могила дракхов.

0

45

Это - не глава "Венка Альянса", а отдельный фик, сюжетно связанный с Частью 3 и хронологически располагающийся примерно здесь.

"Вопрос веры", гл. 1

Гл. 1

Сначала Винтари подумал, что с этим городом получится так же, как с тремя предыдущими в этом регионе, где они предполагали возможные бомбы, но предположение не оправдалось. Но потом он подумал, что был бы рад, если б это так и было, и они снова были ещё на шаг дальше от цели. Оба комплекса шахт, и Гатвини, и Руффи, были действующими. Это было удобно только с одной стороны – количеством возможных источников информации среди рабочих и частично проживающих здесь же владельцев шахт. Но потенциальные жертвы, в случае их неудачи, должны быть огромны – город, и без того один из крупнейших в регионе, был переполнен стёкшимися сюда же потоками безработных из мелких разоряющихся городишек, в надежде найти какую-то работу хотя бы здесь.
Им очень повезло найти хотя бы этот постоялый двор. Он не мог считаться не то что сомнительным, а вообще хоть как-то пригодным для жилья, по единому невысказанному мнению всех троих спать здесь, если вообще решаться, можно было только по очереди. Снятая ими на троих маленькая комнатушка, в которой из мебели были единственная кровать вообще без всякой постели и шатающийся стол, могла считаться настоящей роскошью – в других комнатах ютились по десятеро, но там и мебели было побольше, и в прореху потолка не сыпалась труха с перекрытий. Зато дверь этой комнаты была возможность запереть изнутри, сама дверь, правда, была довольно хлипкой – не единожды выломанная, со штопанным-перештопанным косяком, она, конечно, не являлась гарантированной защитой, но если подпереть кроватью и столом, эта преграда давала время для возможного отступа через окно, по прикидкам выносимое с одного удара. Предосторожности совсем не лишние – безработные чернорабочие, злые на жизнь, часто затевали драки, а те, кто успел найти хотя бы какую-то работу, первые заработки более чем наполовину спускали на выпивку. Дэвид с грустью думал, насколько травмирующим это всё было для Диуса… Конечно, денег у них с собой было достаточно, чтобы снять куда более приличное жильё. Но это неизбежно привлекло бы к ним ненужное внимание, и лишило бы их слишком многих возможностей. Сейчас Диус ушёл в контору Гатвини – рассчитывать, что его примут на работу, особо не стоило, как рабочий он выглядел не слишком убедительно, а для того, чтоб изобразить высококвалифицированного специалиста, не было нужных знаний, но хотя бы, простояв несколько часов в многокилометровой очереди у конторы, из разговоров мог почерпнуть что-то полезное. Потом уж предстоял их выход – Адрианы, на предмет беззастенчивого сканирования окружающих, Дэвида, для определения наличия дракхов и Стражей в городе. Часы этого ожидания тянулись мучительно долго, это при том, что они уже имели некоторую возможность привыкнуть к подобному. Адриана, закончив возню с передатчиком – бесполезно, заряда слишком мало, связи не было – перебирала купленные Диусом вещи, сортируя условно на те, что понадобятся в ближайшее время и те, что понадобятся как-нибудь потом. У них с собой, конечно, одна из маскировочных сетей, но без крайней нужды их велено не использовать, поэтому при любой возможности они покупали хотя бы пару платьев и накидок – не говоря уж о том, что приходила в негодность одежда, в скитаниях по таким вот местам, быстро, менять имидж почаще было полезно. Было даже два парика. Это очень хорошо, маскировка может понадобиться любая. Дэвид, уже выбравший себе новые платок и накидку, полудремал, опершись спиной о грязно-серую, в жёлтых разводах когда-то натёкшей с потолка воды, стену, и рассеянно поглаживал свернувшегося у него на коленях Стража. Страж, определённо в своей прежней жизни не избалованной лаской, щурил единственный глаз и не мурлыкал разве что потому, что такой функции в него встроено не было.
Да, действительно, ко всему можно если не привыкнуть, то хотя бы приучить себя не думать, не тревожиться лишний раз… Дэвид думал о том, насколько лично он мало пригоден на роль шпиона. Шпион должен вести себя тихо и незаметно, сливаться с фоном, не привлекать к себе внимания. Шпион должен не только выглядеть, но и вести себя так, чтобы никому и в голову не пришло заподозрить, что он здесь «не свой». На прошлой точке он едва не привёл их к провалу – просто потому, что, когда при нём избивают женщину, пусть даже она воровка, пытавшаяся ограбить знатного господина, он не мог не вмешаться. Невозможно стать не тем, что ты есть, притвориться, что вырос в среде, где это обычное дело, подавить в себе естественный шок и ужас. Шпион должен уметь, но он – не смог. И конечно, в шоке были все, включая саму женщину, и конечно, им пришлось по-быстрому сматываться из города, хорошо хоть, дела их там уже были закончены…
Глубоко погружённый в свои мысли, он не сразу ощутил, что же изменилось в окружающем его фоне – нарастающая нервозность Адрианы.
– Что-то случилось?
– Да как сказать… - процедила сквозь зубы девушка, - просто жаль, что никуда выйти не могу. Придётся ещё невесть сколько выносить это зрелище. Я, если ты помнишь, тоже могу его видеть.
Дэвид перевёл растерянный взгляд на Стража на своих коленях.
– Адриана, я понимаю…
– Чёрта с два ты, полагаю, понимаешь. Думаю, ты всё-таки под его контролем, что бы ты ни говорил.
– Если ты видишь его, то видишь и то, что сейчас он не присоединён ко мне. Он покидал меня уже несколько раз. Если б он действовал так, как они обычно действуют, я был бы уже мёртв. Не говоря уж о том, что ничто не мешало ему удрать и сдать нас всех дракхам. Это, по-моему, всё-таки доказывает его честность. Пусть ты считаешь, что всё это только из страха, пусть… Хотя мне было бы приятно, если б ты не считала его безнадёжным агентом зла… Но хотя бы лишней напраслины на него не возводи.
– А какие причины ты лично видишь, чтоб не считать его безнадёжным, кроме твоей лично непроходимой наивности? – Адриана раздражённо хлопнула ладонью по столу, - Дэвид, факты нельзя игнорировать или признавать исходя из одной только своей прихоти. Он не какой-то наёмный слуга, которого заставили подкупом или шантажом… Он был создан единственно для этого. В большей степени, чем бойцовская собака создаётся для боёв. Бультерьера можно вырастить сравнительно миролюбивым, и всё же он, при малейшей возможности, скорее вцепится в глотку, чем ласковый и игривый пудель. Эта тварь может, посчитав нас, по какой-то причине, сильнее дракхов, согласиться помогать нам, но он не перестанет от этого быть творением Теней. Это у него не временное преступное прошлое, которое можно изменить, это его природа, которую изменить нельзя. Когда ты вот так гладишь его, словно личную ручную зверушку, помни, пожалуйста, из какого питомника эта зверушка. Во вселенной сложно найти что-то отвратительнее!
– Тебя не беспокоит, что он это сейчас слышит?
– Ой, ничего нового для него я не сказала. Он обо мне, как и об остальных телепатах, если хочешь знать, тоже аналогичного мнения.
– И ты считаешь, что это вот правильно?
Окончательно проснувшийся Страж переводил взгляд с Адрианы на Дэвида и обратно.
– Правильно или нет, но это так есть. Ты не видишь этого, потому что ты нормал, тебе сложно понять, что такое ненависть, заложенная в генах. Они созданы Тенями, а мы ворлонцами, кошка с собакой ещё может научиться жить мирно, а мы – взаимоисключающие категории.
– Действительно, сложно. Ты говоришь о том, что он – тварь, неспособная изменить программу, вложенную в него создателями… А себя ты что же, низводишь до того же уровня? Ты не хочешь подумать о том, что ты – не животное, и можешь преодолеть эту генетическую программу?
Адриана вспыхнула.
– Ты Теней с ворлонцами не равняй! Мы по крайней мере созданы, чтобы приносить пользу, потому что созданы светом. Во всех мирах теперь ворлонцев вспоминают как богов, а Теней – как дьявола.
– Это тебе помогает чувствовать себя лучше? Даже теперь, когда ты знаешь, что всё это не более чем мистификация? Тебе непременно нужно так думать и теперь, когда больше нечему принуждать тебя быть орудием чужих туманных целей? Мне казалось, именно потому, что не хотели быть чужими орудиями, вы и покинули свой мир и поселились в Ледяном городе. Или служение этому самому «высокому свету» уже для тебя так не оскорбительно?
– Очень мило, что ты подумал сейчас об этом. Что я испытываю влияние со стороны Андо. Но Андо, дескать, ещё простительно, потому что он сын генетически изменённой Литы, хотя ты бы на его месте имел немало счетов к ворлонцам как раз за это… А сам ты разве не испытываешь влияние? Да-да, я имею в виду принца. Да, я слышала его мысли. О том, что невозможно верить в каких-то богов и вообще в какую-то высшую благую и справедливую сущность после того, как знаешь правду об Изначальных. Разве не благодаря ему ты проникся тем же атеизмом? Вопреки тому восприятию ворлонцев, которое всегда было принято в культуре Минбара, вопреки тому, что, как ты прекрасно знаешь, твой отец…
– Очень мило, что ты об этом вспомнила, Адриана, - Дэвид в бешенстве вскочил, Страж, в ощутимом шоке от происходящего, взметнулся ему на загривок, - но пожалуй, это скорее Диус стал атеистом под моим влиянием. Если иногда я мало говорю о своём отношении к чему-то, то лишь потому, что не хочу никого травмировать. Но хоть Андо мне и друг, а истина дороже. Как, по-твоему, я могу относиться к ворлонцам? Диусу на них просто плевать. А я их – ненавижу. А что я мог испытывать к тем, кто лишь на основании своего технического превосходства беззастенчиво пудрил младшим мозги, считал вправе диктовать, как им жить – меньше всего думая о их благе, младшие для них были только пешками, покорными орудиями в их древних бессмысленных играх… Кто посмел пытать моих отца и мать, чтобы узнать у них то, что могли узнать, просто просканировав? Кто демонстративно не вмешивался – то есть, обладая такой невообразимой силой, трусливо прятался за спины младших, которые были для Теней пушечным мясом, но их же не жалко, конечно, не жалко, всех этих людей, минбарцев, нарнов, центавриан, которые живут всего лет по сто, и у которых, конечно, лучше применения нет, чем пасть жертвами в их извечном споре с Тенями, чей путь круче? Кто так же, под конец войны, уничтожал целые миры – не одних только Теней, а тех ни в чём не повинных существ, чьи правительства оказались просто слишком слабы, чтобы отказать Теням в убежище? Если, в отличие от Теней, они светятся, то это ещё не делает их добром. Их порядок ничем не добрее хаоса. Они просто преследовали свои цели, а младшим теперь как-то жить, приучая себя не смотреть суеверно на небо. Гадая, сколько всего того, что они считали несомненным добром, внушено этими бесстыжими манипуляторами. А ты, ты сама не хотела бы, чтобы тебя создали ради какой-то более стоящей причины, чем эти их многовековые выяснения отношений? Так что если считаешь, что тебе нужно гордиться перед ним, то пожалуйста, гордись не тем, что тебя создали другие безответственные твари, чем его… Да, безответственные твари, потому что как Тени, уходя, не прибрали за собой, не подумали о том, чтоб оставить своим орудиям новый мир и новую цель в жизни, так поступили и ворлонцы, оставив вас как-то самих выживать в мире, который вас ненавидит и боится. И не тем, что сражаешься… Потому что тут ты в более проигрышном положении, чем он. У тебя, по крайней мере, была какая-то человеческая жизнь.
Страж предупреждающе ткнул щупальцем Дэвида, не соединяясь, но Дэвид понял, что он имел в виду – говорить тише, конечно, в соседних комнатах и внизу в обеденной зоне сейчас гвалт стоит не меньший, проблема расслышать собственную речь, куда уж там подслушивать, но если всё же услышат – звучание здесь земной речи вызовет вопросы.
– Может быть, тогда уж предложишь дракхам побрататься и жить одной большой и дружной семьёй? – казалось, Адриана взяла себя в руки, голос её стал тише, ровнее, но глаза, огромные на бледном лице, пылали.
– И предложил бы, встреться мне хоть один из них, - голос Дэвида, затихая, всё ещё дрожал, его самого ощутимо трясло, - уверен, даже если им уже предлагали, и даже если они уже отказались – это не повод не попытаться ещё раз. Я не хочу верить, что на пути зла есть такая верста, с которой уже невозможен поворот назад. Верить в абсолютность чьего-то зла – это, конечно, удобно… Для поднятия боевого духа, для того, чтобы не сожалеть о жертвах, неизбежных на войне, не чувствовать себя убийцами… Но не самообман ли это? Прежде чем объявить себя силами добра, стоит вспомнить, на какой крови строились наши собственные цивилизации.
– Всё же было ошибкой включать тебя в эту экспедицию, - Адриана отвернулась, смотреть в неистово горящие огромные голубые глаза почему-то стало очень тяжело, ей хотелось так же заслониться и от фона мыслей, надрывно звенящего, как перетянутая струна, но это было уже сложнее, - не хотелось бы, чтобы твоя вера умерла здесь, сейчас… Ты слишком наивен для своих шестнадцати лет, на войне такая наивность либо стоит жизни, либо сама умирает в муках, когда для защиты своей жизни приходится убивать.
– Для защиты своей жизни – нет, никогда. Чтобы защитить Диуса, тебя, кого-то ещё. Защитить Центавр. Если знаю, что другого пути нет. Но я очень хотел бы, чтобы он был. Потому что совершенно не рвусь в герои войны. Потому что совершенно точно, убийство другого живого существа – не повод для гордости.
– Слишком наивен, - повторила Адриана, садясь обратно к своей недоразобранной одежде. Она не могла отделаться от ощущения, что Дэвид ей парадоксально кого-то напоминает. Кого-то более знакомого, чем президент и Деленн, которых она видела один раз в жизни, и в то же время, перебирая всех родственников и знакомых, она не могла понять, кого именно.

По правде говоря, изображать злое и разочарованное выражение лица особо даже не пришлось – пять часов бесплодного стояния в очереди (ко времени закрытия конторы он не дошёл и до порога) выведут из себя и более терпеливого. Однако и внутреннее удовлетворение от полученных результатов тоже было. Из разговоров соседей по очереди, прохожих, подсмотренного в газетах и на небольшом информационном экране – чёрно-белом, но кто б тут был в претензии – он теперь знал всё или почти всё об обстановке в городе и регионе, знал, кто управляет городом, каков род занятий, дружеские и родственные связи, вкусы и привычки тех, кто управляет городом, где сосредоточена общественная жизнь, какие здесь обычаи и развлечения. Ничего странного – в провинциальном городе, где жизнь на эпохальные события как-то небогата, болтовня является чуть ли не единственной радостью, для получения первичной информации бывает достаточно развесить уши. Пока, исходя из оценки обстановки, Винтари сделал бы ставку на шахту Гатвини – она древнее, глубже, и именно там сейчас больше всего оживление. Расширение, набор новых рабочих, установка нового оборудования… Выглядело достаточно подозрительно – с чего бы шахте, с грехом напополам шевелившейся на грани загибания все эти годы, переживать второе рождение именно сейчас? Главный совладелец, Ласуро Гатвини, говорят, почти уже собрался передать бразды младшему помощнику и переселиться с семейством к родственникам на Маригол. Что заставило его передумать за два дня до отлёта? Да и само то, что шахты жили столько лет в то время, когда вся добыча тяжёлых металлов не только в регионе, но и на Приме вообще шла к своему закономерному концу – даже с учётом того, что разработки одни из самых молодых, освоение региона, лежащего в сердце континента, когда-то принадлежавшего зонам и в ходе войны более чем наполовину приведённого в непригодный для жизни вид, велось очень медленно… Официально причина была в мудрости и удачливости первого Гатвини, застолбившего место, где никто, кроме него, не предполагал богатейшую жилу, и в длительном перерыве в разработках, когда Гатвини вслед за ближайшими родственниками и друзьями ринулись ринулись осваивать новые территории в колониях и грызться за лакомые находки там, практически забросив имущество на родине… Но что если комплекс специально берегли указом «сверху»? Нет ничего сложного в том, чтобы расположить бомбу в одной из этих скважин, и нет ничего сложного среди всех тех специалистов, которые сейчас сюда съехались, прислать и соглядатая, который должен проверить состояние этой бомбы…
Винтари очнулся от того, что понял, что его окликают. Из одной у стоящих на обочине машин, немолодой темноволосый центаврианин.
– Слышь, говорю, работяга, до дома не подбросить? Или где ты пока обитаешь… Ноги-то, небось, уже после стояния не свои?
Винтари вежливо отказался, покосившись на неожиданного благодетеля с подозрением. Если уж они с их рефлексами помочь поскользнувшемуся или открыть дверь перед тем, кто несёт какую-то тяжёлую ношу, немедленно приковывали к себе взгляды, то этот-то вёл себя в высшей степени странно… Какое дело ему может быть до какого-то молодого рабочего, валящегося с ног после многочасового бессмысленного стояния в очереди? Правильный ответ – да никакого.
Войдя в комнату – сейчас преодолеть путь по двум коридорам и лестнице ему удалось практически спокойно, а уходя, он едва не был втянут в стихийную драку, и сильно подозревал, что явление это здесь не разовое – по напряжённым лицам он решил сперва, что за время его отсутствия случилось что-то серьёзное.
– Мы просто волновались за тебя, - пояснила Адриана.
– Правильную стратегию выбрали, - проворчал он, - здесь волноваться придётся постоянно.
Следовало подытожить имеющееся и выработать стратегию, хотя бы какой-то её рабочий вариант на ближайшее время. За неимением стульев, расположились прямо на полу, расстелили карту. Винтари помечал на ней наиболее заинтересовавшие его объекты, подписывая имена и должности их особым шифром, в котором они сами пока ещё нередко путались. Да, хорошо б было иметь идеальную память… Раньше Винтари казалось, что память у него прекрасная. Теперь он понимал, что не всё из того услышанного важного может вспомнить, а из того, что может – не во всём уверен, что вспомнил правильно. А ошибка здесь может дорогого стоить…
– Собственно, сам владелец, Ласуро Гатвини… На роль агента дракхов идеальная кандидатура. За последние несколько лет здесь он провёл в общей сложности меньше года. Был и в столице, и много где… Сейчас вот вернулся и вдруг, ни с того ни с сего, рьяно взялся за семейное дело. Странно, если учесть, что до этого взор его был обращён к колониям… Стоит его проверить – не факт, что он остражен, по свидетельствам очевидцев, пьёт как здоровый… Вместе со вторым совладельцем, Сонна – тоже, кстати, лошадка тёмная, где он мотался все эти годы, сведенья вообще отрывочные и противоречивые – любит проводить время вот в этом казино.
– Казино… - Адриана задумчиво оглядела свою одежду, - мне туда вряд ли проникнуть… Разве что в качестве побирушки на входе.
– Какой город, такое и казино, сомневаюсь, что там строгий дресс-код… Но это мы ещё обсудим. Третий совладелец – вообще тёмная личность, никто его никогда не видел, сюда он не приезжал… А владеет чуть менее, чем третью акций… Эх, жаль, в Сеть сейчас забраться ни малейшей возможности нет, а как бы всё было просто… Может быть, когда свяжемся с ребятами… Когда свяжемся, ну да, время сейчас осень, ждать, когда распогодится, чтобы зарядить переговорники, можно долго… Ждать у моря погоды мы, конечно, не будем. Сегодня ночью проведём небольшую разведку у шахт, потом Адриана попробует подобраться к Гатвини, а Дэвид походит вокруг домов прочих шишек – возможно, остражен и не Гатвини, а кто-то из его ближайшего окружения, такое тоже сбрасывать со счетов не стоит. По итогам уже будем думать о том, как вывозить бомбу. Больше мы могли б узнать, если б получилось попасть внутрь – законным путём, я имею в виду, если б меня в ближайшее время приняли на работу… Но надежды на это немного, очередь движется со скоростью похоронной, такое чувство, что они там с каждым кандидатом играют в покер и по итогам принимают решение о его приёме на работу… Радует во всём этом только одно – если шахта действующая, значит, бомба небольшого размера, такая, чтобы не привлекать внимания… Значит, и вывезти её будет проще…
Дэвид помотал головой.
– Исходя из этого, мы знаем только, что бомба меньше, чем самолёт. Но если она, например, с кого-то из нас ростом, то спрятать её в каком-нибудь малоиспользуемом боковом туннеле не думаю, что такая проблема, а незаметно в кармане такое не вытащишь.
– В крайнем случае, возможно, сойдёт вариант просто отсоединить от системы дистанционного управления… Но хотелось бы до крайнего случая не доводить.
Дэвид закусил губу.
– Если связь в самое ближайшее время не появится, это будет для нас… Оправдание самых страшных ожиданий, рушится наша ненадёжная связь – рушится всё. Я не знаю, как мы сможем сами, без поддержки агентов…
Винтари свернул карту.
– Ладно, паниковать раньше времени не будем. Сейчас отправляемся гулять… Время, пока стемнеет, всё равно надо скоротать, если мы уйдём в ночь, это, боюсь, больше внимания привлечёт…  Да и оценить обстановку лишний раз никогда не повредит…
План был хорош, но для его осуществления ещё надо было выбраться из-под гостеприимного крова. Коридор и спуск на первый этаж они преодолели практически без проблем – один только раз Винтари едва не убило резко распахнувшейся дверью и вылетевшей в эту дверь тушей рыжего рябого пьяницы из соседнего номера. Ничего экстраординарного – супружеские баталии, как уже знал Винтари, случались каждый вечер как по расписанию, вероятно, потому, что каждый вечер господин Туйо стабильно преуменьшал семейный заработок на нестерпимую для сердца госпожи Туйо величину, и госпожа Туйо, хоть и была замужем за сим субъектом уже двадцать пять лет, всё никак не могла смириться с этим. Вот и сейчас она возвышалась в проёме открытой двери грозным видением из кошмаров любого женатого человека – одного взгляда хватало, чтобы понять, почему удача в бою никогда не была на стороне господина Туйо, госпожа Туйо была по самым скромным прикидкам на две головы выше мужа и вдвое его толще. Дэвид, за время их скитаний, успел убедиться, что центаврианки бывают не только такими тоненькими и изящными, как Амина Джани, но параметры этой достойной матери семейства поистине ужасали. Самое печальное было то, что упавший господин Туйо перегородил собой весь узкий коридор, а перешагивать его казалось как-то уж невежливым.
– Убирайся дальше пьянствовать! Сил моих нет на тебя смотреть!
Господин Туйо поднялся, отряхнулся, пытаясь придать себе вид горделивый и оскорблённый. Получилось у него это, надо сказать, не с первого раза, и чтобы не упасть вновь, он схватился за то, что подвернулось – то есть, за плечо Винтари. Винтари испуганно дёрнулся, но клешня старика оказалась удивительно цепкой.
– И пойду! Змея ты, Мерисья, как есть, змея! Хоть бы перед людьми постыдилась показывать, как ты не уважаешь мужа!
– Кого мне тут стыдиться, собутыльников твоих?
– Леди, позвольте, я не знаю, с чего вы решили…
Дэвид чувствительно наступил ему на ногу. Не хватало ещё вступать в супружеские свары, лучше просто тихо продолжить свой путь.
– Змея! Где были мои глаза, когда я на тебе женился? Хотя что я говорю… змеи – у них и яду поменьше, и фигура совсем не твоя…
Дэвид испуганно потянул господина Туйо от двери – пусть этот центаврианин ему совсем никем не был, но ему совершенно не хотелось, чтоб его убили прямо здесь, на его глазах, а именно это оскорблённая Мерисья с ним и сделает.
– Прошу, перестаньте, опомнитесь, не злите её!
– Ага, уже и за проституток своих прячется, а ещё мужик! Нет, ты, я тебя не спрашиваю, как не стыдно с женатым мужиком путаться, сама грешила, я спрашиваю, что ты нашла-то в этом ничтожестве? Думаешь, он тебя второй женой возьмёт? Куда там, он и одну обеспечить не может!
– Леди…
Но у госпожи Туйо, видимо, иссяк боевой пыл, и она скрылась за дверью, хлопнув ею так, что Адриана невольно втянула голову в плечи – этот постоялый двор, говорят, стоял с самого основания города, но теперь-то, казалось, он точно рухнет от такой встряски.
Спускаться, хоть как, пришлось всем вместе – лестница одна. Внизу бурлило обычное в это время дня веселье, но зря, очень зря они надеялись, что на них не обратят внимания.
– Оба-на, какие сразу две звезды озарили наш небосклон! Давайте к нам, красавицы! Не-ечего нас щемиться, мы не кусаемся! Слышь, ты не хорохорься, пацан, я не с тобой, я с сёстрами твоими разговариваю! Ты чего, на драку, что ли, нарываешься? Я не знаю, откуда ты прибыл, может, там у вас так принято, а у нас тут принято быть вежливым, приглашают к столу – так морду не вороти!
«Началось…» - закатил глаза Дэвид.
«Быдло – оно, говорят, везде быдло, - мрачно подумал Винтари, - быдла только на Минбаре нет, в силу культурных особенностей…».
– А ну цыц, молодёжь! – вздёрнул подбородок господин Туйо, изо всех сил стараясь держать прямую осанку, - они со мной! Ну-ка расступись, мелкотня! Девка! Эй, девка, ты там оглохла, что ли? Прими заказ! Да смотри, доверху наливай, а то знаю я вас… Так, не спорить! Я угощаю!
Туйо не то чтоб уважали… Едва ли уважали, с чего бы. Скорее, подогретой алкоголем публике стало интересно посмотреть и послушать интересное представление, поэтому дебоширы прекратили домогаться до Дэвида и Адрианы, и заняли наблюдательную позицию.
«В конце концов, мы ж хотели скоротать время? Кто сказал, что это получится у нас легко и приятно… Подождём, пока этот завсегдатай дойдёт до желанной кондиции, а остальные отвлекутся от нас, и тихо выскользнем… Может, кстати, и здесь что интересное выловим…».
Разносчица бухнула на стол четыре огромные, с голову, кружки с какой-то мутной жидкостью, Винтари посмотрел на неё с затаённым страхом. «Да уж, не бревари из императорских погребов», - ехидно телепатировала Адриана.
– Что принюхиваешься? Не боись, не отравят! Я свидетель, каждый вечер тут заправляюсь! Давай, не мнись, как барышня, я в твои годы весь взвод перепивал, да ещё товарищей до казармы на себе пёр… Ну да нынешняя молодёжь, конечно, пить не умеет…
За соседим столом противно заржали.
В конце концов, ну просто нет и не может быть такого напитка, который бы валил центаврианина с одного бокала… Что бы это ни было за адское пойло, мерзкий вкус он как-нибудь переживёт, а остальное не важно…
– За Центавр, - пробормотал Винтари, опрокидывая в себя первый богатырский глоток. Сильно подозревая, что делать второй не вдруг-то захочется.
– Ну вот, другое дело… Вот теперь уважаю, вот теперь за знакомство!
– Оно точно, - хихикнула за соседним столом заметно пьяная девица, - гордись, парень, великую честь оказали!
– А ну цыц! Кто это там? Ишь, разострилась, острячка! Вы, мелочь, это, пейте, гуляйте, веселитесь – это верно, ваше время, куда уж мне, старику, за вами… Да не забывайте, кому всем обязаны! Да такими, как я, Центавр издревле держался!
По углам раздались издевательски-уважительные возгласы.
– А чего, не так? Оно конечно, эти вон, аристократы, мать их, полководцы, заглота б им в тёщи, думают, что ими… Ну пусть думают, мне что? А вот бы хоть один попробовал из своих крейсеров на передовую, в самое пекло выползти? Да что там – я уж не говорю, врукопашную с врагом схватиться, чтоб вот так, чтоб пасть его поганую клацающую перед самой мордой увидеть? Войны они выигрывают… Да чего они там выигрывают? Покойный император, чтоб ему на том свете на одном боку не лежалось, слыхали, каждую годовщину, плевать, чего: «Наши храбрые генералы… Наши бесстрашные воины, оплот отчизны…». «Мы победили, мы расширили границы…». Кто «мы»-то? Победу не генерал, победу солдат делает! Да где б они все были, если б не мы? Вышли б один на один в поле биться? Вот тогда б и носили свои медали… Оно правда, - он хихикнул в кружку, - Моллари наш против Г’Кара-то… пяти минут бы не простоял… Куда ему, с таким брюхом… Кто говорит – я, мол, в бою своими руками столько-то нарнов убил – в рожу брехуну харкайте! Врать тоже умеючи надо.
– А ты сам – скольких убил? – послышалось сзади.
– А я – не считал! Не до того там. Это эти вон… полководцы… счетоводы… те считают, у них других-то дел нет.
– Посадят тебя, дед, - беззлобно рассмеялась одна из девиц, может быть, та самая, что до этого хихикала, - довыступаешься.
– Кого посадят – меня посадят? Нее, не посадят. Не посмеют! Такими, как я, Центавр держится.
– И то верно, не посадят. Кому ты нужен – только и умеешь, что напиваться да на власть ругаться.
– Кто ругается – я ругаюсь? Нее, я не ругаюсь, я правду говорю! Где я сказал, что власть плохая? Какая надо, такая и есть! Что полудурки – так ничего, мы сами полудурки, вот полудурки нами и правят. И что без поклонения и почестей не могут – это тоже для полудурков нормально… Этот вон, Руффи, с собой сюда кучу столичных дружков притащил, генеральских и чиновничьих сыночков… Что они все здесь забыли? На грязь и убожество потянуло вдруг? А просто в почёте и обожании покупаться захотелось, там-то, в столице, их таких как грязи, особо не повыделываешься, а здесь вон, как повозбудились, заегозили, давай в друзья набиваться, мамаши засуетились, давай дочек подпихивать… Моя тоже суетилась, пока я на неё не прикрикнул…
Дэвид тем временем радовался тому, что, под прикрытием широкой фигуры Винтари, ему несколько раз удалось отлить пойла из своей кружки в соседние – в основном господину Туйо, но по разу и Адриане и Диусу. Диус ему, конечно, помнится, что-то пытался объяснять, из мудрёной науки изображать, что пьёшь, на самом деле не делая ни глотка, но толком он ничего не понял, видимо, потому, что Диус этого и сам не умел. Ну, кажется, за соседними столами никто его манипуляций не заметил, во всяком случае, виду не подал…
В обеденный зал с улицы ввалилась громко горланящая уже выпившая компания, уже сидящие очень удачно отвлеклись на них. «Понемногу начинаем выбираться, - телепатировала Адриана, - насиделись, хватит… Вон уже свежая толпа потенциальных ухажёров подвалила…».
Первым, воспользовавшись суматохой и толчеей – за соседний стол плюхнулось аж пятеро новоприбывших – из-за стола выскользнул Дэвид. Винтари нервно заозирался – отпускать его одного он боялся, но пытаться уйти тоже посреди очередной солдатской байки господина Туйо было как-то не с руки.
Господин Туйо, даром что пьян был уже до зелёных соплей, отход Дэвида заметил. Он неожиданно притянул Винтари к себе за шею, дыхнув на него ядрёным перегаром.
– А ить не сестра она тебе.
– Что?
– Не сестра. Эта, может, и сестра, а та, в платке – нет. Да не боись, не сдам. Нешто, ты думаешь, у меня глаз нет? От родителей небось сбежали, жениться запрещают? Я ж тебе не дитё пятилетнее, не вижу, что ли? Какие вы рабочие? Ты на ручонки-то свои посмотри, беленькие, мягонькие, как у девушки… Говоришь, опять же, не как рабочий… Эээ, ты не смотри, что сейчас я старый пьяница, был в твоих годах… Видел бы ты супружницу мою первую… Больше таких баб нет, да по-честному, и не надо. Кухаркой в нашей части была. Не так чтоб красавица, но было в ней что-то эдакое… Приятель мой один, как её увидел – так, голову свернув, шагнул да в колонну с размаху вписался. Но за такой бабой ухлёстывать-то опасно, потому как чуть не по её – двинет в бок так, хорошо, через неделю им снова пользоваться сможешь… А как пила – не каждому мужику такое по силам… Через то, правда, и померла. Лет пять я по ней горевал… Потом Сисиэлл встретил… Или она меня встретила, это как посмотреть. Сбежала она от меня. С каким-то эдаким вот столичным хлыщом сбежала. Ни слуху ни духу с тех самых пор, как в воду канула. А я всё развод не оформлял, всё ждал, что может, вернётся… пока меня Мерисья за рога не взяла – мол, ладно б, я тебя с живой-действующей женой делила, а то со сбежавшей… А если она там кого себе приблудит – мне что их, в пасынки брать? Правду сказать, Мерисья меня тогда шибко любила. Эх, куда всё девалось…
– Купите ей бусы, - вымолвила Адриана.
– Чего?
– Бусы. У вас же, вроде, к тому же круглая дата, со свадьбы? Купите ей бусы. Сходите куда-нибудь вместе, да хоть просто прогуляться. Ей будет приятно.
Туйо поскрёб щетину.
– Бусы, говоришь… Ну, это можно, побрякушки-то она всегда любила… Думаешь, оттает?
Решив, что на этой по-своему позитивной ноте господина Туйо можно уже и оставить, Винтари подхватил Адриану под локоть и устремился к выходу. По пути им ещё несколько раз настойчиво предложили подойти познакомиться, пришлось Адриане по-быстрому сообразить для них какую-то отвлекающую иллюзию. А последнего и отвлекать ничем не пришлось – налетевшего на него неопрятного юнца стошнило прямо на его новенький костюм, которым он, видимо, как раз был очень горд.
– Ну и ну…
– Ваше высочество, кажется, травмировано во все свои эстетические чувства? – одними губами улыбнулась Адриана.
– Если всё-таки стану императором… Вменю в новую традицию, всем кандидатам на престол устраивать такие вот экскурсии. Кто выживет, тот выживет.
– Да ладно, могло быть хуже. Кстати, помните, как я вам советовала поработать над легендой. Сёстры… придумали тоже… Теперь вот обороняйте нашу девичью честь как хотите. Надо было хоть кого-то из нас всё-таки под старуху замаскировать, всё проще было б.
– Учту… Кстати, это ты, насчёт бус… просканировать что ли успела эту циклопиху?
– Ну и просканировала, а что? Сильно-то сканировать не пришлось… А вам что? Мораль читать собираетесь? Вы что, Пси-Корпус?
– Да не, ничего, сканируй на здоровье. Пусть считают, что это женская интуиция такая блестящая…
Адриана дотронулась до руки Винтари.
– Что касается Дэвида… Мне не хотелось бы, чтоб вы восприняли эти слова как что-то тревожное, это просто мысли… Я подумала сегодня… Мне не хотелось бы, чтобы он подумал, что я считаю его ненадёжным, что он подведёт в бою, или что-то подобное… Но я пока не знаю, как вернуться с ним к этому разговору. Я просто хотела бы сказать вам – берегите его. Потому что он может беречь нас, а вот себя – не знаю…
Дэвида они нашли, к счастью, раньше, чем Винтари начал паниковать – он прятался в тени за углом.
– Слава Создателю, вот ты где! Ты в порядке? Надеюсь, ты эту гадость не пил? Мне, признаться, как-то нехорошо… Видимо, чтобы употреблять подобное, нужно всё-таки иметь более сильную закалку…
– Нет-нет, всё хорошо.
– Ну, думаю, можно уже выдвигаться неспешным шагом в сторону шахты…
Прогулка вышла даже удачной в том плане, что из Винтари окончательно выветрилось тягостное ощущение после выпитого. В остальном она сама по себе могла считаться экзаменом на выживание – шахты находились далеко за городом, по единственной нормальной дороге из осторожности было решено не идти, а тропинки по изрытым оврагами лесистым холмам могли за таковые не считаться, учитывая, что начинающаяся осенняя распутица превратила их в низинах в сплошные непроходимые болота, не говоря уж о том, что они регулярно сворачивали куда-то в сторону, и тогда до следующего подобия дороги приходилось ковылять совершенно по бездорожью.
– В такие минуты чувствуешь себя беспомощным… - ворчал Винтари, вытаскивая увязший в грязи башмак, - не хочется, а представляется – мы, вот так, пешком, с бомбой на горбушке… Ладно б, на машине… Не знаю, конечно, на какой машине здесь можно проехать…
– На танке.
– …Но, во-первых, нет у нас машины, во-вторых, машина привлечёт внимание куда гарантированнее, чем три идиота, ныкающиеся в кустах…
Темнело. Дэвид снова подумал, что до Центавра он, пожалуй, не видел по-настоящему тёмных ночей. В городах Минбара всегда светло от подсвеченных кристаллов зданий. В малых городах Центавра с фонарями было туговато… А в поле, понятное дело, и фонарей не было. А на звёзды, даже в очень ясную ночь, надежды немного. Фонари с собой были, но без крайней нужды их лучше не включать… Адриана указала на мутное зарево на горизонте – кажется, идти осталось недалеко…
Было так же высшим благоразумием захватить с собой смену обуви. Дэвид как раз подумал, что ботинки пора хоронить с почётом, когда они подошли к обрыву.
– Засядем здесь. Не больно-то много увидим, и едва ли что-то услышим, но подбираться ближе будем только когда сосчитаем, сколько там охраны.
Винтари вытащил оптику – биноклем тут, пожалуй, не обойдёшься, хотя бинокль, конечно, так плечи бы не оттянул. Что ещё хорошо – в полной мере прибором ночного виденья эта вещь считаться не могла, но в темноте видела лучше, чем невооружённый глаз.
– Какая-то возня там, определённо, происходит… Но что именно… Эх, разбирайся я в этой сфере чуть получше… Примерно настолько хотя бы, чтобы суметь обмануть старика Туйо… А, не важно… Так, выгружают какое-то оборудование… Почему ночью? Им что, днём времени не хватает, что такие трудолюбивые? Ого… Может, я ошибаюсь, но я вижу там самого Гатвини… Ему-то что в тёплой постели не спится? Интересно…
– Диус, у меня плохие новости.
– Что?
– Высочество, очень плохие новости! Нас засекли!
По плечу Дэвида скользнул луч вертолёта.
– Бежим!
«Хорошо неделька начинается… - Винтари на бегу упаковывал оптику обратно в чехол, поминутно спотыкаясь о коварные камни и кочки, - если они нас вот здесь умудрились засечь… Это, конечно, кажется, намекает, что мы на верном пути… То как мы надеемся пробраться в саму шахту? Может, конечно, я завтра чего-то выстою… Может, нам удастся украсть рабочую форму, и стоит надеяться, они там всех новонанятых в лицо не успели запомнить… Если максимум послезавтра не выглянет солнце, я озверею…».
Главное – добежать до леса, может, они и продолжат поиски, но они уже не будут для них лёгкими… Определённо, что-то очень интересное здесь происходит, раз у них всё так серьёзно с охраной… Ворвавшись под своды ближайшего перелеска, Винтари ощутил почти ликование. Темно – хоть глаз выколи, а на них, к счастью, не самая светлая одежда… Слишком поздно он осознал один печальный факт – что друг друга они в этой темноте тоже могут потерять. Он слышал рядом тяжёлое, загнанное дыхание Адрианы, но не слышал Дэвида.

Дэвид остановился, когда понял, что паника владеет им настолько, что он бежит, не разбирая дороги. Велика всё же в человеке сила инстинкта… Что-то такое, как во сне, когда за тобой кто-то гонится, и ты бежишь, коридор за коридором, комната за комнатой, дальше, глубже, движимый одним порывом – укрыться… Хорошо хоть, он вовремя взял себя в руки, раньше, чем забежал совсем в глушь или упал в овраг… Всё же чему-то научили его учителя, но лучше б, конечно, рассудок вернулся пораньше…
Он прислушался. Погони слышно не было. Диуса и Адрианы, впрочем, тоже. Сердце кольнула новая волна паники. Потерялся! Нет, нет, только не поддаваться отчаянью! Да, конечно, вот ещё одно свидетельство, какие они отличные шпионы… Попёрлись, как на лёгкую прогулку – без связи, без всего… Но лес ведь не может быть большим, насколько они видели по дороге, это небольшие куски… В конце концов он их найдёт… Правда, кричать, наверное, всё же пока не следует…
Страж мягко ткнулся в шею, запрашивая соединение.
«Что-то пошло не так, да?».
«Увы, как видишь».
«Ты не знаешь, где мы, так?».
«В лесу близ шахты Гатвини. Но да, мы потерялись, я понятия не имею, где Адриана и Диус, я не видел, куда они побежали».
«Плохо… Я могу почувствовать телепата, если он подойдёт ближе, сейчас я слышу только слабый сигнал. Я могу настроиться так, чтобы сориентироваться по сторонам света, но мы не знаем, какое направление выберут они».
«Ну, не важно, что-то делать всё равно надо… Можно попробовать идти на этот слабый сигнал… Это ведь лучше, чем сесть и заплакать, верно?».
Ему пришло в голову, что, если он был в лесу всего несколько раз в жизни, то Страж-то – вовсе ни разу. То есть, конечно, с одной из предыдущих точек они шли через лес… Но шли по широкой грунтовой дороге, не углубляясь в чащу. И, разумеется, стоял день…
«Нет, мне не страшно. Существа, обитающие в этом лесу, не могут причинить мне вред».
«Ну да, верно… У тебя нет этого страха, как у людей…».
«А почему люди боятся темноты? Из-за Теней?».
«Нет, думаю, это никак не связано. Это такой древний страх… Я думаю, потому, что люди, как и большинство рас, впрочем, довольно плохо видят в темноте. Темнота скрадывает очертания, невозможно адекватно оценить обстановку, а при наличии развитого воображения можно увидеть врага в каждом углу. Отголоски тех времён, когда человек вынужден был бороться за выживание каждый день, когда в темноте его могли подстерегать хищники… Эти времена были не настолько давно, чтобы люди могли полностью освободиться от инстинктивного страха».
«Почему ты не стремишься к выживанию?»
«Что?»
«То, о чём ты говорил днём телепату. Что не убьёшь ради своего выживания. Ты говорил об этом так, словно это твоё личное решение, а не сбой в защитных механизмах вследствие эволюции, подобно утрате острых клыков и когтей».
«Так и есть. То есть… Это то, что было бы желательно, мы не можем быть уверены, что в критической ситуации поступим именно так, как сейчас о себе думаем, но это то, к чему стоит стремиться».
«Почему? Разве это не самоубийство? Тебе не нравится жить?»
«Ты же знаешь, что не в этом дело. Помнишь, я говорил тебе о принципах разумного существа? Ключевое слово здесь – разумный. Это эволюция, конечно, не в том смысле, о котором чаще думают… Живое существо, становясь разумным, рано или поздно задаётся вопросом, в чём смысл. Для чего всё. Приобретает абстрактные понятия и ценности за пределами одного ограниченного «я». На этой стадии личное выживание уже не является для существа приоритетом. Приоритетом становится осмысленность».
«Ты считаешь свою жизнь бессмысленной?»
«Конечно нет! Это не какая-то депрессия, вовсе нет. Это приобретённое эволюционно, за счёт развития разума и абстрактных понятий, представление о том, что… Выживание индивида как таковое не является конечной и главной целью. И в момент выбора существо способно задать себе вопрос, более ли оно достойно жить, чем его противник. Достаточно ли велика цель – ею должно быть не выживание как таковое, а что-то другое – чтобы совершить насилие. Грубо говоря, если я буду готов без колебаний убить – я ничем не лучше. Способность поставить себя на место другого – свойство разумного человека, шагнувшего дальше животного».
«Ты говоришь о какой-то другой эволюции, чем то, о чём говорили Тени».
«Конечно, понимаю. Тени говорили лишь о том аспекте эволюции, который касается борьбы за выживание, апеллируя к самым тёмным чертам в человеке. Они утверждали, что без межвидовой борьбы развитие остановится. Но на мой взгляд, это они остановились в развитии. У эволюции есть и другой смысл – улучшение. Достигнув некоторого уровня прогресса, приобретя прочный фундамент для защиты своей жизни, можно позволить себе вести себя иначе, чем пещерный человек, окружённый враждебной средой и рискующий жизнью ради каждого куска. Мы способны по-настоящему познать себя лишь в тот миг, когда понимаем, что наша привязанность к другому существу или наша верность идее для нас значит больше, чем наша личная любовь к жизни. Не познав этого, человек не будет счастлив, а значит, все его усилия, прилагаемые для личного выживания, будут лишь бесплодной погоней за удовлетворением».
За деревьями почудилось какое-то движение.
«Опасность! – успел встрепенуться Страж, - не тот! Не наш!»
Дэвид не успел даже испугаться…

0

46

Вопрос веры, гл. 2

Гл. 2

Винтари без сил опустился под деревом. Адриана нерешительно присела рядом, взяла его за руку.
– Мы найдём его. Когда взойдёт солнце, будет гораздо легче.
– Ага, и нам, искать его, и им – искать нас.
– Давай не будем сразу настраиваться на плохое? Лично меня то, что они нас до сих пор не нашли – и шума мотора я, кстати, не слышу – обнадёживает. Откуда им знать, что мы не знаем этот лес как свои пять пальцев? И если даже предположить самое плохое – что они каким-то образом вычислили, кто мы такие, хотя на бегу это едва ли было возможно – и теперь устроили нам засаду в гостинице… Нам ведь вовсе не обязательно туда возвращаться, всё самое ценное у нас с собой. Не думаю, что они пойдут заявлять о нашем исчезновении.
– Адриана, если с ним что-то случится… Если мы его потеряем… Я не смогу с этим жить.
– Хорошо тебя понимаю, но давай пока исходить из того, что нам ещё себя самих в этом лесу проблема найти?

Когда Дэвид открыл глаза, ему сперва показалось, что он проснулся в их номере в гостинице. Во всяком случае, деревянный потолок со следами старой-престарой краски был такой же. Но… дело было даже не в отсутствии обычных для гостиницы звуков, производимых многочисленными шумными соседями… Он пошевелился и обнаружил, что связан. Не слишком крепко, но придётся потрудиться, чтобы высвободиться… А в следующее мгновение он понял, что в комнате не один.
Освещение от двух переносных ламп, похожих на керосиновые, было не ахти какое, но разглядеть сидящего напротив на стуле, метрах в двух, мужчину позволяло. Дэвид подумал, что у него довольно располагающая внешность, доброе, открытое лицо… И при том внутри поднималась волна страха. Не его страха, конечно.
Увидев, что он очнулся, мужчина встал со стула, осторожно приблизился. На вид ему можно было дать сорок, возможно, несколько больше… Худощавый, сеточка морщин вокруг глаз… Гребень короткий, что, впрочем, здесь нормально, у самого Гатвини гребень едва ли длиннее.
– Отлично, ты пришла в себя. Предупреждаю, не делай глупостей. Вообще никаких резких движений. Думаю, ты догадываешься, почему. Мне нужны ответы. Кто ты, и что это за тварь на тебе.
– Вы телепат, да?
Мужчина кивнул.
– Ты знаешь, как к нам относятся они. И знаешь, что мы способны с ними сделать. Я пока не убил тебя потому, что мне нужны ответы. Я уже видел таких. Я знаю, что эта тварь контролирует тебя, и я знаю, что есть другие, те, кто ей приказывают. Но я никогда прежде не видел, чтобы они были и на женщинах. Кто вы и что вам здесь нужно? Предлагаю рассказывать достаточно подробно, если я захочу узнать подробности против вашего желания, будет больно.
Дэвид подумал, что вот сейчас как никогда был бы благодарен судьбе за хотя бы какой-то пси-уровень. Этот мужчина может узнать то, что ему нужно, и без его согласия, хоть это и потребует от него некоторых усилий. Он же узнать его намеренья и степень его честности может только вербально, осторожно задавая встречные вопросы.
– Если только вы сможете поверить мне… И если стоите доверия. А что вы намерены сделать потом, когда всё узнаете? Убьёте нас? Понимаю, вы не хотите говорить, потому что знаете, что он тоже вас слышит. Вы думаете, что он может убить меня, чтобы не дать что-то вам рассказать.
– А он не может? Или может быть, он предпочтёт позвать подмогу, своих хозяев или других порабощённых, которые есть поблизости? Предупреждаю, как только попытается…
По телу прошла судорога боли – телепат дал Стражу понять, что будет в таком случае.
– Прошу вас, не надо, не делайте ему больно! Я знаю, вы уже видели таких и не имеете оснований ждать от них ничего хорошего… Но этот не такой. Просканируйте меня, вы увидите, он не порабощает меня. Он помогает нам.
– Помогает? Кому это – вам? …Ты не женщина… Ты вообще не с Центавра… Неплохой маскарад, даже меня сперва убедил… Интересно…
– Если уж вы знаете о… о них… То должны представлять, не вы одни о них знаете. Не вы одни мечтаете освободить Центавр от этого зла. И… я не знаю, знаете ли вы о…
– О бомбах? Я не могу появляться в городе слишком часто и оставаться там долго, но кое-что знаю. Но как тебе удалось заставить тварь работать на вас? И ты считаешь, ей можно доверять?
Дэвид вздохнул.
– Все задают мне этот вопрос, и я понимаю… Я не знаю, можете ли вы видеть мою нервную систему, ваш рейтинг, кажется, достаточно высокий, но, во всяком случае, вы ведь можете прочитать в моей памяти, как всё было? Он просто хочет жить. Я ему доверяю.
– Тогда пусть он отсоединится. Я хочу увидеть человека. Хочу быть уверен, что слова, которые ты говоришь, не внушены тебе тварью. Откуда я знаю, может быть, она способна подделывать и воспоминания.
Дэвид поколебался.
– Он уговаривает меня не делать этого. Потому что тогда я буду совсем беззащитен перед вами. Он не успеет засечь вашу ментальную атаку… Простите, но не доверяя ему, не доверяя мне, как вы можете ждать доверия в ответ?
Телепат покачал головой.
– Доверие здесь – кратчайший путь к смерти. Теперь я, пожалуй, верю, что вас послал Альянс… Только с Минбара может придти кто-то настолько беспросветно наивный. Да, я понимаю, почему на тебе эта тварь. Без неё ты был бы мёртв уже давно.
Он встал и нервно заходил туда-сюда по комнате.
– Как вы рассчитываете осуществить задуманное? Эта тварь, со своим примитивным мозгом, знает о жизни больше, чем ты. Ты так спокойно говоришь мне, что вы пришли освободить Центавр… А откуда ты знаешь, что я не подослан ими? Только потому, что я телепат? Да, они ненавидят телепатов… Поэтому мне приходится скрываться здесь, жить в лесу, как дикому зверю… Но должен тебя огорчить, несколько телепатов на их стороне есть. Потому что им пообещали сохранить жизнь, ещё что-то там пообещали… И теперь они, попадись ты им – или попадись им я – с радостью сдадут хозяевам хоть тебя, хоть меня, хоть родную мать.
Дэвид оглядывал комнату. Без окон, с одной дверью. Почти совершенно пустая – только стол и два стула – она выглядела нежилой. Пахло пылью, углы затянуло паутинами. Под ногами центаврианина слегка поскрипывали половицы.
– А вы почему не пошли работать на них? Потому что вам никто не предложил?
– Потому что я не дурак. Потому что мне не будет легче, если они убьют меня позже, когда я буду им уже не нужен. И потому что предательство не скрашивает жизнь, ни длинную, ни короткую.
Дэвид молчал, прислушиваясь к ощущениям Стража – кажется, он немного успокоился.
– Я могу рассказать вам то, что знаю… Что вы будете делать с этим дальше?
– Зависит от того, что я услышу. Один в поле не воин… но это не повод не сделать хотя бы что-то.
– Например, помочь нам пробраться к шахтам Гатвини, чтобы вытащить бомбу? Они хорошо охраняются. И самое скверное, мы не знаем, сколько у нас времени.
Телепат остановился.
– Так вы считали, заминирована шахта Гатвини? Вы ошиблись. Скважины Гатвини глубже… Но шахта Руффи протяжённее, и разрушения будут гораздо больше. Там больше природного газа, и… Вы ведь не видели Руффи, так? У Руффи тоже эта тварь.
– Но… Вся эта суета там, вокруг…
Телепат снова сел на стул.
– Вы не способны отличить одно от другого… Понимаю. И Гатвини, и Руффи – одинаково дураки. Гатвини обнаружил в одном из горизонтальных забоев жилу драгоценного камня. И это незадолго перед тем, как планировал продать свою долю акций за бесценок и перебраться к родне на Маригол… Теперь он суетится, стараясь скрыть это, иначе за выкуп у совладельца его доли акций придётся заплатить побольше… Третий его совладелец – вовсе подставное лицо, там свои махинации. Руффи обещал продать свои шахты этому совладельцу, самому Гатвини он их не продаст ни за что – давняя вражда, дело принципа. А Гатвини очень нужна эта сделка, он полагает, жила тянется дальше к разработке Руффи, и если он до сих пор её не обнаружил, так потому, что ему вообще на всё плевать… То есть, беречь эту тайну ему приходится и от совладельца, и от Руффи, не удивительно, что он такой нервный… Руффи планирует, перед передачей шахты новому владельцу, взорвать один старый, аварийный забой… Гатвини об этом знает, но считает, что это просто акт вредности, да и что тут поделаешь, Руффи в своём праве… Всё равно он надеется потом на камнях покрыть этот ничтожный убыток… Но проблема в том, что бомба, которую там собираются взорвать, гораздо мощнее, чем требуется. Весь регион превратится в выжженную пустыню.
– Весь Центавр.
– Что?
– Вы же слышали, думаю, что бомба эта – не единственная? Мы не знаем точно, сколько их. Мы не знаем, где они расположены. Мы вслепую тычемся по стратегическим объектам. Иногда нам везёт.
Центаврианин уронил лицо в ладони.
– Невероятно… Вы не знаете их количества, их расположения, не знаете даты взрыва, не знаете численности противника и его планов, но всё же прилетели сюда и пытаетесь что-то сделать?
– Видимая безнадёжность предприятия ведь не повод не делать вообще ничего.
Ненадолго повисло молчание.
– Ладно, я думал подержать тебя пока здесь, но начинаю сомневаться, что это хорошая идея… Время работает против нас. Скажи мне, как можно убить эту тварь, и я поверю, что вы собирались их остановить.
– Вообще-то, - невесело усмехнулся Дэвид, - в наших планах было в основном не попадаться им на глаза. Для этого в команде я – я могу чувствовать Стражей и их хозяев. Они меня, правда, к сожалению, тоже могут… Убить их очень трудно. Но для сильного телепата реально. Однако почти невозможно убить Стража и при этом оставить в живых его носителя, они прорастают в нервную систему носителя, и способны восстанавливаться из ничтожного сохранившегося там куска… Но человека может убить и сам момент насильственного отсоединения… Единственный, кто не действует так – это мой Страж. К тому же, если вы убьёте его телепатически – вы раскроете им себя, и вам придётся срочно перебираться куда-то как можно дальше.
– Звучит очень, очень скверно.
– Конечно. Они не стали бы действовать, не подстраховавшись как следует. Нет, кое-что у нас всё равно есть… Алкоголь действует на нервную систему Стража паралитически, в состоянии алкогольного опьянения, парадоксально, человек возвращает контроль над собой, Страж засыпает и становится видим… Можно попытаться убить его. Но только если вы готовы и к тому, что носитель умрёт у вас на руках, и к тому, что дракхи будут разыскивать того, кто раскрыл их тайну.
– А Руффи в баре, действительно… редко появляется… Хотя он и раньше не слишком их жаловал… Может быть, поэтому они его и выбрали?
– Возможно. Сейчас, пожалуй, то время, когда социальное зло превращается если не в благо, то в средство выжить. Организмы, отравленные алкоголем, сильнее сопротивляются их контролю, это они поняли по императору Моллари, и теперь запрещают своим рабам пить. Я слышал так же, что присоединение Стража к пьяному невозможно, но тут не поручусь…
Центаврианин хмыкнул, обходя стул Дэвида, видимо, всё ещё колеблясь, развязывать ли его.
– Хорошо должна выглядеть армия освобождения Центавра – укомплектованная телепатами и алкоголиками… Да, запрещать центаврианам пить – хуже зверство-то придумать сложно… Плана у вас, я так понимаю, нет никакого? Даже если был – вы ошиблись объектом, поэтому теперь можно считать, что плана нет.
– Мы планировали, проведя разведку, выяснив, как и кем охраняется шахта, как туда можно пробраться, ну, и просканировав Гатвини и его ближайшее окружение на предмет того, где именно расположена бомба, как она активируется и деактивируется… Если дракхи действительно сделали это ещё в 60х, и шахты при том функционировали… Значит, бомба должна быть небольшого размера, либо там должны быть, например, туннели, закрытые с тех самых пор, чтобы бомбу не обнаружили раньше времени, либо она замаскирована так, чтобы не привлекать внимания… верно ведь?
– Слабых мест в плане, конечно… практически весь план. Но в данной ситуации я бы тоже смог действовать немногим эффективнее… Я нашёл немного возможных союзников среди рабочих Руффи… К сожалению, не слишком много, это риск, учитывая, что и моя, и ваши головы стоят дорого, не каждый захочет рисковать, связываясь с нами…
Дэвид потёр затёкшие руки.
– Вы отпустите меня? Мне необходимо найти моих друзей. Они волнуются за меня… И я за них, честно говоря, тоже.
– Вместе найдём.
Дом оказался хорошо укреплённой, но всё-таки землянкой. Вот почему не было окон… Оглянувшись, Дэвид уважительно хмыкнул – с пяти метров землянку, замаскированную зарослями очень густого колючего кустарника, совершенно невозможно было разглядеть. Да, конечно, сейчас ещё темно… Но в этой части леса, надо думать, и днём стоит полумрак от густых крон.
– Да, удобное местечко. Кто и зачем её построил – не знаю, за то время, что я ею пользуюсь, никто больше ею не интересовался. Хотя здесь вообще как-то… редко можно кого-то встретить, к счастью.
Дэвид посмотрел вверх – звёзд за сетью тесно переплетающихся ветвей видно не было, посмотрел по сторонам… Даже теперь, когда он столько здесь плутал, и когда рядом с ним, по крайней мере, была живая душа, лес не переставал навевать лёгкую жуть. Протяжно и тоскливо завывала где-то вдалеке ночная птица, слышались потрескивания и шорохи.
– Я слабо представляю, по правде, где мы… разделились с ними… Вы можете их почувствовать?
– Попытаюсь…
Страж наконец решился разорвать соединение, чтобы дать нервной системе хозяина отдых, но поглядывал на телепата настороженно. Тот крепко сжимал руку Дэвида – это с одной стороны успокаивало, а с другой…
– Как вас зовут?
– Называй меня Паоло. Моё полное имя и ранг едва ли тебе много скажет… Хотя, и нет у меня уже ни имени, ни ранга.
Дэвид увернулся от едва не хлестнувшей по лицу ветки.
– Может быть, это тоже сейчас прозвучит наивно… Но этому уже очень скоро придёт конец. Дракхи собрались покинуть Центавр… И если мы им обломим эту замечательную затею с бомбами… То в космосе они уже будут заботами рейнджеров.
– А о том, что будет, если у вас не получится найти эти бомбы, ты не думал?
– Честно говоря, нет. Не потому, чтоб я так уж верил в себя и считал себя всемогущим, а потому, что не стоит браться за какое-то дело, не имея хоть каплю веры.
– Так подумай сейчас, глупая твоя голова! Ещё не поздно улететь.
– Нет. Я понимаю вас, но… нет. Иногда то, что кажется более разумным и правильным, на самом деле самое глупое и неправедное. Принцип жизни разумного существа иногда приводит к такому бегству от безопасности.
– Действительно, сложно понять… Я бы, если бы у меня была возможность, уехал. Но жизнь у меня нынче такова, что лишний раз носа не высунешь. Осторожно, тут…
Дэвид как раз успел подумать, как хорошо Паоло ориентируется в лесу, при том, что стоит глубокая ночь и темнота хоть глаз выколи – сколько же лет здесь надо прожить, чтобы так хорошо изучить такие непроходимые дебри… когда споткнулся и рухнул в колючую сухую траву.
– …Коряга.
– Спасибо, - Дэвид поднялся, потирая ободранную лодыжку. Хорошо, что ввиду осенних холодов они обзавелись подходящей одеждой, в которой уже можно позволить себе шастать по лесам… Едва ли это всё продлится долго, но Диус выражал опасение, не пришлось бы им встретить тут зиму… Зимы на континенте зонов суровые… Адриана, правда, только усмехнулась на это – напугать девушку, выросшую в Ледяном городе, сложно.
Мысли метнулись дальше – к Уильяму, её отцу, сейчас на противоположной части континента вместе с Иржаном обследующему склады взрывчатых веществ – складов там тьма тьмущая, работа надолго, к Андо, направлявшемуся, по последним данным, к базе подводных лодок в Лируяли – давно уже не действующая, но из стратегических объектов пока не списанная, она вполне была вариантом для расположения бомбы.
– Ты действительно никак не изменился после того, как он отсоединился от тебя, - заметил Паоло, кажется, с некоторым удивлением.
– Как-то досадно, когда даже телепат не может просто поверить тебе на слово.
– Типичное заблуждение человека без способностей – что телепат может знать всё обо всех, бросив только взгляд. Этой твари на твоём плече достаточно для невозможности тотального доверия.
Дэвид прищурился.
– Тоже будете рассуждать про расовую несовместимость? Что ещё должно произойти, чтобы вы поняли, что это самое ворлонское происхождение – не повод для гордости? Это что, правда можно считать прекрасным – быть созданным как оружие? Без любви, без ответственности, без заботы о дальнейшей судьбе своих творений… Ни судьбе вида, ни судьбе отдельной личности, ни единого слова сожаления – будто они правда имеют право определять судьбы… Да, у вас не было такой радости, как Пси-Корпус, но вспомните, как в конце войны ворлонцы собирались взорвать Приму… Напрочь, видимо, позабыв о том, что там в гораздо большем количестве, чем агенты Теней, присутствуют и их творения, за которые они должны бы нести ответственность… «Высшая мудрость» не предполагает ни человеколюбия, ни сострадания, ни даже какой-то сентиментальной привязанности, это сугубо наши изобретения.
– Погоди… Ворлонцы – что?...
Дэвид попытался вглядеться в лицо собеседника, почти невидимое в темноте.
– Вы же не знаете… Вы же ничего не знаете… Конечно, кто бы вам-то рассказал…
Страж испуганно зашевелился – даже будучи отсоединённым, он не мог не чувствовать, что что-то происходит. Возросшая активность ментальных полей телепата давила на него, воспринималась как угроза… Но Дэвид был спокоен, значит, наверное, это не было той угрозой, которой он опасался.
– Всё это следует очень хорошо обдумать… - пробормотал Паоло, закончив сканирование, - это слишком странная новость… И ты – слишком странное создание… Странно, хотя ты не телепат, твоё ментальное поле напоминает поле телепатов… Не такое же, именно напоминает. Прежде я не встречал такого…
Дэвид хотел, конечно, расспросить подробнее… Но оказалось не судьба – между расступающимися деревьями мелькнуло что-то светлое… похоже, лицо.
– Диус?.. – он осёкся, подумав, что, наверное, не слишком правильно и грамотно было окликнуть его настоящим именем… Хотя, учитывая, что они имеют дело с телепатом…
– Слава Создателю, вот он ты, всё в порядке… Мне кажется, или мы вдоль и поперёк исходили этот лес, или он изнутри больше, чем снаружи…
– Это невозможно объяснить рационально, но это так, - кивнул Паоло, - даже в небольшом перелеске, особенно в темноте, можно блуждать несколько часов и не найти друг друга.
– Всё можно объяснить рационально, - проворчал Дэвид, пытаясь справиться с дрожью – только теперь, когда тревога за Диуса отступила, он ощутил, как она была велика.
– Думаю, нам стоит продолжить беседу в более удобном месте, - Паоло повернулся, приглашая всю компанию следовать за собой, - и учитывая, что путь неблизкий, отправиться лучше прямо сейчас. Познакомиться успеем и по дороге.
– Простите, а кто вы? И почему мы должны вам доверять?
– Потому что я привёл к вам вашего друга. Если на то пошло, мне должно быть тревожнее – я один, а вас трое… Четверо даже, если считать вашего полувидимого приятеля. И потому, что вам в любом случае потребуется помощь, чтобы осуществить задуманное.
В какой-то момент Винтари показалось, что начинает светать, но нет, просто лес поредел и глаза привыкли к темноте. Они пересекли поле, овраг, ещё один перелесок, перебрались через холм, поросший противным колючим кустарником и бурьяном по пояс, и снова вошли в лес, более густой и нехоженый, чем те перелески. По прикидкам Винтари, от города они отошли уже более чем порядочно. Он совсем не был уверен, что теперь смог бы выбраться отсюда самостоятельно.
Совершенно удивительно, но и здесь, где никаких тропинок и ориентиров не наблюдалось в принципе, Паоло ориентировался прекрасно.
– Вам кажется это удивительным? Человек, живя в городе, в лоне цивилизации, довольно качественно, конечно, отдаляется от природы… Способен заблудиться в трёх соснах, как вот вы… С большим трудом может найти дорогу через лес или поле, потому что там нет указателей… Но через некоторое время после того, как вынужден столкнуться с дикой природой и выжить в ней, понимаешь, что все деревья разные, двух одинаковых нет, и что следы остаются не только от ботинка… И много чего ещё полезного. В общем-то, мне есть чем похвастаться, но хвастаться я не стану, меня к такой жизни привела не жажда единения с природой, а необходимость.
– Вы… живёте в лесу? И… как давно уже?
– Без малого двадцать лет. С зимы 59-60… - Паоло придержал полог сухих плетей ветвей над Адрианой, - до этого было убежище на юге, но там оказалось не безопасно… А в эту глушь не вдруг-то кто-то заберётся. По крайней мере, до сих пор это было так…
Адриана вздрогнула, указывая куда-то в просвет ветвей.
– Что это?
Винтари посмотрел и тоже нервно икнул – в темноте в двух или трёх метрах от них светилась бледно-голубым светом жуткая физиономия.
– А, это… Ничего опасного, не обращайте внимания. Интересный пример защитной окраски… Это колония насекомых, светящихся в темноте. Поскольку сами по себе они на редкость беззащитны, у них нет даже крыльев, и ползают они медленно, то для отпугивания птиц и пресмыкающихся, которые ими питаются, они собираются вместе так, что образуют вот такой малосимпатичный силуэт… Днём они прячутся в трещины коры, ну а кто не успевает… тех съедают. Защита не самая эффективная, но, как видите, действует. Даже на двуногих порой, хотя их, казалось бы, испугать куда сложнее. Ну, вот мы и пришли.
Как ни старался, Дэвид ничего не увидел, пока Паоло прямо не указал ему на замаскированное густой порослью кустарника жилище. Почти вся листва с кустарника уже облетела, только потому было возможно разглядеть очертания строения. Летом, наверное, их не видно, даже если подойти вплотную.
– Пробирайтесь осторожно, иначе оставите на ветках половину своего и так пострадавшего от путешествия одеяния. И берегите головы, дверной проём очень низкий.
Внутри оказалось неожиданно тепло, только теперь путники поняли, как они замёрзли. Пройдя через тамбур с несколькими ступеньками вниз, они оказались в небольшой комнате, добрую половину которой занимала жарко натопленная печь. Хотя стены, пол и потолок комнаты были такими же деревянными облезлыми, как в той землянке, в целом вид был куда более обжитым – было чисто, на полу лежал старый, затёртый, но всё же половик, на печи в большом глиняном горшке кипело что-то явно съедобное.
– Это основное убежище. Но не единственное. В охотничий сезон, бывает, здесь становится довольно беспокойно… Тогда отходим дальше, почти к самым горам… Там, конечно, тяжелее, особенно зимовать, зато и на глаза попадаться некому.
Разглядев Паоло при свете, Винтари нахмурился.
– Я вас узнал. Это вы тогда предлагали мне подвезти меня до гостиницы.
Паоло скинул плащ, оставшись в груботканой серой рубахе, в каких ходили в городе почти все.
– Было дело. Знаешь ли, заинтересовали меня ребята, среди которых есть сильный телепат, а потом оказалось, что и носитель серой твари… Логично было решить, что вы враги… Но вот смущало отсутствие прикрытия, прибудь ты вместе с Руффи, начёрта б тебе было стоять в очереди, сидел бы там, внутри, был одним из его инженеров или столичных дружков… Разве что разведку проводил… Только вот зачем она Руффи, ему дела нет, что о нём кто думает.
– И вы выбрали меня для знакомства, потому что я не телепат и не остраженный.
– Да. Ну, правда, и совсем дураком ты тоже не оказался. Что и радует, и нет…
Из-за ширмы, представляющей собой, кажется, разновидность половика, выглянула молодая женщина в платке, из-под которого выбивались растрёпанные тёмно-русые волосы.
– Мы не ждали тебя так скоро… Зачем ты привёл его сюда?
– Всё в порядке, Низа, накрывай на стол. За столом всё обсудим.
Женщина хотела, видимо, ещё что-то сказать, Паоло неуловимо махнул рукой, женщина стрельнула глазами в сторону Адрианы и скрылась за дверью в углу – видимо, кладовкой.
К столу из-за той же ширмы вышли ещё четверо – две девушки, девочка лет двенадцати и мальчик лет десяти. Хотя между собой они были неуловимо похожи, Дэвид каким-то чутьём понял, что они не дети Паоло, во всяком случае, не родные дети. Сходство было не в чертах, скорее в выражении лиц. За полчаса никто из них не проронил ни слова, только короткие обмены взглядами, что заметно нервировало Диуса, а вот Адриану, кажется, не удивляло ничуть. «Они все телепаты», - догадался Дэвид.
– Вижу, вы уже поняли, почему я не побегу сдавать вас слугам Теней.
– Вы спасли детей-телепатов из приюта Гильдии?
– Да. Смог только двоих – увы, с выводком детей сложновато скрываться, к тому же, детям очень сложно беречь свою тайну… Лилиане было тогда семь лет, Элмер – четыре года, и то пришлось довольно тяжело… Никаких, знаете ли, шпионских приёмов я тогда не знал, пришлось учиться по ходу дела. Несколько раз мы чуть не попались… Пока не перебрались сюда, здесь зажилось почти спокойно. Но мы не ленимся регулярно переезжать, я не считаю эту предосторожность лишней. В лесах сохранилось довольно много приличных охотничьих домиков, а пару я построил сам… Не скажу, что это было легко. Но на тот момент мне уже помогали подросшие Лилиана и Низа. Этих я подобрал по пути, в скитаниях. Низу ещё в 60м – её вместе с семьёй едва не убили жители собственной деревни, боялись, что она навлечёт беду на них всех. Тогда уже в самых дальних уголках самых дальних провинций сложно было не услышать хотя бы что-то об этих телепатских чистках… Я притворился правительственным агентом – тогда ещё я выглядел менее пообносившимся, так что мне это удалось – и забрал её. Это было рискованно, разумеется, но я ни разу не пожалел об этом. Тем более что она так помогла мне с Лилианой и Элмер. У неё в её десять лет был хоть какой-то опыт обращения с детьми – младшие братья и сёстры… И готовить, в отличие от меня, она умела. Сейчас уже и я умею, а тогда, я думаю, я помер бы без Низы, ну или отощал до скелета на одних грибах и ягодах. Несомненно, боги меня хранили… За время скитаний я приобрёл нехилую паранойю, поэтому даже когда услышал о смерти Картажье, не спешил возвращаться в столицу… Как оказалось, прав был. Элани и Гарина я нашёл лет десять назад. Им тоже грозила смерть, если б их нашёл не я… У Элани есть проблемы и помимо телепатии – она слепая. Да, по ней незаметно, потому что она научилась пользоваться глазами Элмер и Гарина. Она мечтает ещё когда-нибудь увидеть свою семью, но я не знаю, сбудется ли это – я отдал им деньги, почти все, что у меня оставались, чтобы они могли покинуть Приму. У них, по крайней мере, была такая возможность, ведь они сами без способностей… Главное, чтобы никто не узнал, что у них был ребёнок-телепат и до Элани, просто умер в пятилетнем возрасте…
– Никогда ещё, - пробормотала Адриана, - люди и центавриане не были так схожи в жестокой и несправедливой судьбе. Если бы вы ещё некоторое время назад связались с нашей агентурной сетью, они бы, думаю, смогли вывезти вас на Минбар, вы укрылись бы в Ледяном городе… Сейчас это уже будет сложновато, дракхи выходят из тени.
– Увы, сколько б ни осталось сейчас выживших телепатов на Приме – они предпочитают лишний раз не высовываться из таких вот убежищ. Нашу жизнь слишком легко и дёшево может продать любой желающий. Особенно высокоуровневых, как мы. Единственный мизерный шанс выжить – это согласиться работать на них, и подозреваю, выслеживание таких вот укрывающихся – меньшее из того, что они бы потребовали… Для меня такой путь неприемлем. Все они никогда не покидали леса, только Низа была пару раз со мной в городе. Мне приходится понемногу втягивать её в это, потому что если что-то случится со мной – кто-то должен будет дальше заботиться об остальных. А для этого нужно не только хорошо знать жизнь здесь, но и время от времени интересоваться новостями из большого мира. Как вот сейчас… Первой мыслью, когда я узнал о бомбе, было переселиться отсюда подальше. Но потом я подумал, что всё не может быть так просто, потому что это простота бессмысленности. Если они просто хотели вывести из строя какие-то объекты для подрыва нашей экономики, или провести серию терактов для устрашения, для этого были и проще способы. Я не знал, как давно они уже здесь, но предполагал, что весь вред экономике, какой могли, они уже имели возможность принести. Когда я провёл дальнейшую разведку, я узнал, что бомба здесь давно, очень давно… Наверное, в то же время были заминированы и другие объекты. Возможно, это использовалось для шантажа… К сожалению, от Руффи не слишком много можно узнать, он всего лишь исполнитель. К тому же, сканировать приходится очень осторожно и понемногу, чтобы он не почувствовал.
– Так каков ваш план? Думаю, если мы объединим усилия, у нас больше шансов на успех.
– Возможно. Те люди, о которых я говорил, рабочие шахты – в основном поставляют мне информацию, в крайнем случае согласны помочь нам проникнуть внутрь, на более серьёзный риск они едва ли готовы. Один парень обещал достать мне план – если удастся, это будет огромной удачей. И, как я уже говорил, одежда… Но есть несколько отчаянных ребят, которые могут помочь мне ликвидировать бомбу и ликвидировать Руффи. Они не работают там, большинство вовсе не работают, в общем-то, им нечего терять, поэтому они не имеют ничего против того, чтобы, в крайнем случае, украсить беспросветную жизнь геройской смертью. Думаю, поступить нам следует так. Сейчас вы вернётесь в гостиницу и продолжите свою работу в прежнем режиме, не делая никаких резких необдуманных шагов. Когда я получу одежду и план, либо какую-то ещё информацию, которая покажет, что пора действовать, я через агентов дам вам знать и созову к месту сбора.
– Он всё ещё не доверяет нам, - шепнула Адриана, когда они вышли в зябкую, полную зловещих шорохов предрассветную темень, - впрочем, можно понять… То, о чём он обмолвился, о подосланных телепатах, работающих на дракхов… Думаю, это доставило ему немало проблем.
– Жаль, что он не попался вовремя агентам Арвини… Хотя возможно, в этот регион они просто не успели попасть.
– Да, кажется, информации о дракхах здесь, пока мы не прибыли, не было ни у кого. Радует только, что и самих дракхов здесь нет.

0

47

Вопрос веры, гл 3

Гл. 3
После того как, по возвращении, они обнаружили, что в их комнате явно шарились – комнату они, уходя, закрывали, значит, это кто-то из хозяев, что, впрочем, всё равно не слишком удивительно – было принято решение оставлять кого-нибудь караулить. Потому как, хоть ничего ценного они не оставляли – взято было кое-что из тряпья и немного денег – и могли не оставлять и впредь, всё же было бы подозрительно, если бы после пропажи вещей они не приняли никаких мер. Это было досадно, но, увы, разумно. Можно было, конечно, сменить гостиницу, но вряд ли в другой гостинице того же уровня было бы иначе, да и что-то подсказывало, что хозяйка костьми ляжет, но уплаченное им за неделю вперёд не отдаст.
Оставленный в очередной раз дежурить – Винтари снова отправился стоять очередь, которая, как он жаловался потом, развивает в нём ненависть к жизни, но беседы ближайших соседей его заинтересовали – похоже, это были уволенные работяги Руффи, их можно было потом прощупать на предмет какой-то информации о планировке, а Адриана пошла к дому главного инженера Руффи Нелфо «сканировать атмосферу» - кого Дэвид меньше всего ожидал увидеть на своём пороге, так это старого пьяницу Туйо. Хотя нет, ожидать-то ещё мог, старик и прежде пару раз заскакивал в попытке выклянчить дукат на выпивку, но сейчас он был как-то ну совсем некстати.
Туйо деловито и уверенно прошёл мимо обалдевшего от такой наглости Дэвида, сел на стул и уставился на парня со странным хитрым прищуром. «Вроде не пьян… Просто потянуло с кем-то поговорить, поделиться воспоминаниями юности? Нашёл же, прости господи, время…».
Когда молчать дальше стало уже невозможно, Дэвид робко поинтересовался:
– Господин Туйо, я могу вам помочь?
– Да нет, милая, это я могу тебе помочь, - Туйо понизил голос до шёпота, - а именно – сейчас берёшь меня под руку, вместе выходим, вроде как, дедушке плохо с перепою стало, вот ты и ведёшь дедушку к лекарю, и чешем с тобой резвенько к месту сбора. Э, вот этого не надо, ахи-вздохи удивления все по дороге давай. Хоть я более-менее тут огляделся, но бережёного бог бережёт. У таких стен, как здесь, уши обычно большие, на зависть.
– Господин Туйо, вы…? – ахнул Дэвид, едва они отошли от гостиницы и старый центаврианин перестал шататься и виснуть на его плече.
– Да, а что? Как ни посмотри, а вариант идеальный. Кому б в бреду подумалось, что безобидный старый ветеран, болтун и алкоголик, может быть каким-то там заговорщиком? Тебе ж вот не подумалось. Репутация – это всё-таки штука сильная. Я в любой питейне считай свой, меня и не замечают, так, навроде предмета обстановки. А уж если притворюсь, что уснул – и вовсе наслушаюсь. Опять же, заразе этой ко мне нипочём не пристать, она не то что на мне не выживет, а от одного моего дыхания умрёт. Так что обработкой Руффи с ближайшими дружками да, я занимаюсь. Телепатов к ним нельзя, за версту почуют, а против меня им и противопоставить нечего.
Следующий шок Дэвид получил, когда они добрались до места сбора – неказистого домика, прилепившегося к закрытому сейчас, на вялотекущий, ввиду дыр в бюджете, ремонт старому храму – в тесной комнатёнке с низким потолком вокруг стола сидело очень много знакомых ему лиц – забияк из гостиницы, уличных лоточников, было даже два гвардейца – хозяйка как-то вызывала их, когда вспыхнувшая в обеденной зоне драка начала грозить серьёзным вредом имуществу, они лениво раздали основным фигурантам тумаков, после чего сели пьянствовать там же. Охрана правопорядка в городе выглядела именно так. Да, кстати, среди сидящих за столом обнаружилась и госпожа Туйо. Из дальнего угла кивком головы поздоровалась Адриана.
– Давай, проходи… Ну, если не найдёшь сидячего места – так извини…
В спину подтолкнула открывающаяся дверь – молодой рабочий в такой драной куртке, что она тоже воспринималась ровесницей города, привёл Диуса.
– Сами за ним в следующий раз ходите, чуть не придушил меня, бешеный, принял за агента Руффи.
– Ладно, кажется, все, кто надо, уже в сборе, - Паоло положил ладони на стол, где была расстелена карта, - если кто ещё позже подойдёт, введём в курс дела уже в процессе. Поскольку, как вы знаете, Руффи начал о чём-то подозревать, того и гляди доложит наверх, то действовать придётся быстрее, чем мы изначально рассчитывали. Поэтому операцию назначаем на завтрашнюю ночь. На сегодняшнюю не получилось бы – нужно хоть немного времени на подготовку, да и ребятам надо, раз уж выпал хоть один солнечный денёк, зарядить переговорники, помощь нам может понадобиться.
– Хороши переговорники, работают от погоды, - проворчал парень, который привёл Винтари.
– Зато их не могут отследить сами знаете кто, плюс неоспоримый. Так вот, разделяемся на группы по следующему принципу… Собственно в шахту идём я, старший из Лиенна, - это была их с Винтари «подпольная» фамилия, - Такко, Ронда, это те, кого я знаю точно, выслушаю ещё желающих – народу может понадобиться много. Но много потребуется и для нейтрализации Руффи.
– В каком плане нейтрализации? – спросил кто-то сзади.
– К сожалению, именно в этом, Риссо. Мы не можем позволить ему уйти и донести о пропаже бомбы. Даже если мы все успеем скрыться, что, согласитесь, достаточно сложно – они забеспокоятся, удвоят охрану оставшихся бомб… О том, как несладко придётся агентам, и говорить не приходится. Конечно, смерть надо обставить так, чтобы она была похожа на несчастный случай, убийство с целью ограбления или что-то такое, что не выведет их на нас.
Дэвид, в это время размышлявший, как интересно звучит речь Паоло – так медленно, неторопливо, основательно, наверное, это от долгой жизни в лесу, встрепенулся.
– Я не согласен. Вы забываете, что он действует не по своей воле, а под их контролем. А если освободить его, он, полагаю, может что-то рассказать нам о их планах, или хотя бы назвать какие-то имена…
– Что ты предлагаешь?
– Несколько сильных телепатов, находясь поблизости, могут создать блок, сквозь который сигналу Стража не пробиться. На всякий случай, хотя предосторожность может быть и излишней – если дракхов в городе действительно, как мы считаем, нет…
– По-моему, если б были, - хмыкнул тот же сзади, - они б давно уже с нами разобрались, с печальным для нас итогом. Скорее уж, Руффи поддерживает связь с центром обычным способом, видеофоном там… Опять же, не знаю, сколько их там всего, но на все зачуханные дыры вроде нашей и дракхов же не напасёшься.
– А на дальние расстояния связь Стражей не слишком хороша. Если мы вырубим Стража и узнаем у Руффи, как давно он у него… Возможно, нам удастся освободить его и помочь сбежать.
– Может быть, и хорошо бы… Подполью пригодится такой, кто знает о дракхах и их подручных, так сказать, по собственному опыту. Тогда ты и пойдёшь на это дело вместе с Туйо, ты и Миранта, - Адриана кивнула, - вы лучше, чем кто бы то ни было, сможете это осуществить, вы хотя бы имеете представление, как… Низа мне потребуется, чтобы отвлечь Нелфо – парень, как мы проверяли, чист, но по недомыслию помешать может. Руффи совсем недавно его повысил, и парень старается из всех сил, ночевать в этой шахте готов… Ну, смена завтра неплохая, могло и удачнее быть, но и эти ребята помочь чем могут согласны, отвлекут охрану… Однако если попадёмся на глаза Кардинио – придётся тяжело, ладно, если успеем вырубить его раньше, чем он кого-то разглядит… А иначе только убить, Кардинио ничего слушать не будет, он отставной гвардеец, у него одна извилина, и та след от фуражки… Не в обиду вам, ребята…

День прошёл, мягко говоря, нервно. Адриана тихо, пока никто не видит, выбралась на крышу, положила на самое освещённое место их передатчики и поминутно бросала на них напряжённый взгляд. Свою роль, видимо, она уже выучила, и нервничала теперь только за связь. А Дэвид нервничал из-за того, что придётся, идя к Руффи, не просто снять Стража – оставить его пока у Паоло. Это необходимо, Руффи не должен их почувствовать. На безопасном расстоянии вокруг дома рассредоточатся Паоло, Адриана и Лилиана, образуя правильный треугольник, так они смогут создать купол, сквозь который не пробиться сигналу Стража, даже если он успеет его подать. Когда они с Туйо обездвижат Руффи, Паоло тоже войдёт в дом – он надеется хотя бы попытаться что-то выжать сканированием из памяти Руффи. Сигналом послужит бой часов на башне неподалёку, так что уж придётся им управиться до того… А потом они займутся Руффи – будем надеяться всё же, инсценировкой его гибели и подготовкой к побегу, а Паоло присоединится к своей бригаде, готовящейся к походу в шахту. Если удача будет на их стороне, то агенты Арвини будут здесь за два часа до рассвета…
«Будь очень осторожен, вам едва ли удастся застать его врасплох. Максимум, вы можете не дать ему позвать на помощь. Лучше бы вам застрелить его издали, но и тогда Страж может успеть удрать».
«Вот именно поэтому такой вариант неприемлем. Допустить утечку на этой стадии мы не можем себе позволить. Это тревожно, на самом деле… На других объектах, насколько мы знаем, не было остраженных. Ладно, когда это кто-то уровня генерала Кальдаро, но Руффи – мелковатая сошка… Зачем ему Страж? Он не может быть из тех, кого остражили ещё тогда, когда размещали бомбы – слишком молод. И он не отвечает ни за что другое, кроме этой шахты. Ему достаточно б было распоряжения подорвать аварийный тоннель с целью затопления».
«Может быть, они послали его как соглядатая, да. Они не могут не понимать, что сопротивление должно быть. У власти на Центавре много трусливых и слабых, но не все трусливы и слабы в простом народе. За столько лет существование дракхов не могли не начать замечать. Тем более что ваши агенты с информацией о рейнджерах и о дракхах дошли не до каждого уголка, но до многих».
«Главное, что, кажется, до самих дракхов она пока не дошла… Пока они считают, что это сугубо местное, стихийное сопротивление, у нас есть некоторое преимущество».

Хотя после неосвещённых улиц должно было быть, в общем-то, привычно, непроглядная темень заброшенного парка, примыкающего к южной части сада Руффи, совершенно Дэвида дезориентировала. Пока они шли по главным дорожкам, он ещё мог не спотыкаться о щербины и вздутия на покрытии, но боковые дорожки настолько были погребены под слоем опавшей листвы и поросли травой и даже бойким молодым кустарником, что можно было считать, что их вовсе не было. Когда же последняя из этих дорожек закончилась, им пришлось ещё несколько метров продираться через высокую спутанную траву и разросшиеся кусты, прежде чем перед ними выросла высокая решетчатая ограда.
– Вот здесь у нас имеется проход… Ну, как – проход… Если постараться, вскарабкаться можно.
Дэвид с сомнением посмотрел на габариты Гиоро – мастер участка из шахт Гатвини, он был двухметрового роста и соответственной комплекции, потом на упомянутый проход… Когда ставили ограду, вовремя не выпололи молодой росток деревца, потом вовсе забили заглядывать в этот участок сада, деревце выросло и легко и изящно, наклонившись, согнуло своим напором несколько прутьев ограды, в итоге, подтянувшись и взобравшись на ствол, по нему, как по своеобразному мостику, перебраться в сад было можно.
– А она не под током? А то если заденем…
– Так-то под током, конечно… Но дерево, если помните, диэлектрик, так что по стволу пройти можно безбоязненно. Там, по нижним звеньям, которые под стволом – ток идёт, так что периметр не разомкнулся, они и не заметили. Главное не сверзиться с него…
– Это уж точно… - Дэвид посмотрел на раскачивающиеся над головой ветви, - а сначала запрыгнуть туда…
– Не вопрос, мелкий, иди сюда, подсадим…
Дэвид пискнул и схватился за гребень Гиоро, потом всё же удержал равновесие и подтянулся на свисающей над головой ветке, взбираясь на ствол.
– Эх, старость, что ни говори, не радость…
– Вы уверены, что…
– А куда деваться?
Каким-то чудом старому Туйо удалось не сорваться с дерева. Зато совокупным весом они пригнули ствол так, что для Гиоро ухватиться уже не было проблемой.
– Давайте-ка отползайте, ребята. А то втроём мы его точно обрушим. Треск из дома, может, и не услышат, а вот без травм точно вряд ли обойдётся.
Сад был так же тёмен и объят тишиной. Фонари горели только возле самого дома. Но хотя бы дорожки тут были такие, что можно было не опасаться переломать ноги.
Сдал ли кто-то Гиоро ключ, или он отпер дверь чёрного хода отмычкой, Дэвид не знал. Ему велели ждать внизу и подниматься, когда шум борьбы вверху стихнет. Гиоро двигался с поразительными для своих габаритов бесшумностью и грацией, невольно заставлявшими задуматься, всегда ли он вёл честную жизнь. Впрочем, тих, как мышь, был и Туйо, даром что разило от него так, что, казалось, на ногах стоять не должен был.
Руффи живёт один, из слуг на ночь в доме остаются только два личных охранника, но их «взяли на себя» приятели Гиоро, кажется, в плане того, чтоб подсыпать им чего-то в еду… В общем, побеспокоить они не должны… Прочие размещаются во флигеле, ими тоже обещал кто-то заняться. Ну да, зачем ему много-то охраны в доме, с ним такая охрана, чего он мог бояться… Наоборот, лишние глаза и уши могли помешать…
Дэвид медленно, стараясь даже дышать не слишком громко, крался по тёмному коридору, мимо стен, увешанных чьими-то неразличимыми во мраке портретами, и думал обо всём разом. О том, как хорошо, что дом окружён садом, и никто не прибежит, даже если Руффи будет орать во всё горло – если только ребята Гиоро успешно справятся со своими задачами, хотя чего ж им не доверять, ведь умудрились же они вскрыть распределительную будку и отрезать от связи дом Руффи, а то ведь пяти минут, после того, как Страж почуял посторонних, ему б хватило для звонка… что, наверняка, на полах здесь лежат очень толстые ковры, раз уж шум борьбы доносится сюда совсем приглушённым… О том, успеют ли ребята Такко подготовить грузовик, и сумеют ли ребята Рондо договориться с охраной у шахт – не хотелось бы прорываться с боем… О том, как там Страж, доверенный Паоло – Паоло, конечно, обещал, что не обидит его…
Из-под двери пробивалась тоненькая полоска света. Громкие голоса и судорожная, яростная возня.
– Крепче его держи, Ги. Да смотри, чтоб руку не отхватил, а то он, поди, может… Таак, давай, мой хороший…
Картина с порога открылась потешная и жуткая. Руффи, заботливо и тщательно примотанный к стулу не то простынями, не то шторами – кокон с торчащими из него головой и ногами – бился и изрыгал проклятья, Гиоро, навалившись, пытался разжать ему челюсти, а Туйо уже достал из сумки внушительную бутыль мутного гостиничного пойла – за эту бутылку в пути они больше всего переживали и её же больше всего проклинали – тяжеленной она была как гиря.
– Давай-давай, глотай… А то что ж это такое – центаврианин, и не пьёт… Недаром издревле у нас принято было не доверять непьющим… Непьющий – в нём впрямь что-то от дьявола есть…
Руффи бешено вращал глазами, мычал, рычал, плевался, пытался откусить Гиоро пальцы, но приходилось сглатывать – просто чтоб не задохнуться, а Туйо, едва он проглатывал, наливал ещё и ещё. Дэвид встретился взглядом со Стражем – жёлтый глаз, уже подёрнутый пеленой подступающего сна, смотрел на него с нечеловеческой, холодной ненавистью. Он знал, что Страж не может читать его мысли, но всё равно было как-то не по себе…
«За что ты меня ненавидишь? Ты ведь можешь понять по моим глазам – я не хочу тебя убивать… Хотя у нас на это больше причин, чем у тебя – желать гибели целой планете… Но неужели может быть только так – вы желаете смерти нам, мы – вам… Неужели нельзя просто остановиться? Просто захотеть другого, чем велит ваша программа?».
Он очнулся, только когда веки существа окончательно смежились, и враждебное золото погасло, очертания серой тушки окончательно проступили на белизне рубашки. «А он крупнее, чем мой… И немного другого оттенка… Интересно, они различаются с рождения, потому что произошли от разных дракхов, или меняются под воздействием разных условий жизни?».
– Ну вот, кажись, готов… Эй, приятель, ты-то сам не вырубился тоже, надеюсь? Нежелательно б было… Сколько ж ты не пил-то, бедный… Ну, конечно, извини, не сортовое бревари я тебе притащил… Нету у меня твоих доходов, чтобы его покупать… Зато как действует, а!
Дэвид подошёл ближе, коснулся прохладного студенистого тела уснувшего Стража, потом – плеча Руффи.
– Вы слышите меня? Вы хорошо себя чувствуете? Можете говорить? Вы, думаю, чувствуете – мы усыпили его, он не контролирует вас сейчас… Мы попытаемся вовсе освободить вас от него, но не обещаем, что это будет легко… Скажите, как давно вы были под его контролем?
Руффи поднял голову. Сперва Дэвида напугал изданный им звук – он подумал, что центаврианин хрипит, что у него приступ. Что, может быть, эта выпивка, или резкое выключение Стража так ударило по его нервной системе… Но ещё страшнее ему стало, когда он понял, что это был смех. Расфокусированный, мутный взгляд остановился на его лице – и в этом взгляде было совсем, совсем не то, чего он ожидал.
– А с чего вы решили, что я не свободен? Что мне нужна ваша помощь? Я вас на помощь, кажется, не звал…  Не думал я, конечно, что вы окажетесь настолько шустрыми идиотами…
Туйо едва не выронил полупустую бутыль.
– Что? – Дэвид отшатнулся, увидев эту злую пьяную ухмылку, - вы… Возможно, вы не поняли…
– Да нет, это вы не поняли, горстка наивных дураков. Вы решили, что я беспомощный пленник Стража, спящий и во сне молящийся о том, чтоб поскорее пришли мои освободители? Придётся вас расстроить, я работаю на них абсолютно добровольно. Да, не под угрозой, и не из-за каких-нибудь заложников. И он был для меня не сторожем, а помощником. Неплохим помощником, надо сказать. Пришлось вот, правда, с тех пор не брать ни капли в рот, но на какие жертвы не пойдёшь… Это первая ступень к усовершенствованию, но всё постепенно…
За окном, вдалеке, за густыми кронами деревьев, за высокой резной оградой, часы на башне начали свой горестный, торжественный бой.
– Ты часом не… умом двинулся, приятель? Так для пьяного бреда вроде… рановато…
– Кто бы говорил… - пленник пьяно мотнул головой, продолжая скалиться, - хотя по пьяному бреду ты, старик, эксперт, да… Потянуло на старости лет на подвиги, думаешь, теперь-то родина заметит и оценит? Давай, давай. Нам нравится, нам интересно. Знаешь, таких букашек, как ты, даже уничтожать не интересно. Интересно посмотреть, как они копошатся, возятся, пытаются что-то сделать, как-то отсрочить свой конец… Ты правда думал, что что-то можешь сделать? Против нашей армии, нашей власти?
– Нашей?!
Гиоро спокойно и зло двинул хохочущему Руффи кулаком в глаз.
Дэвид прислушался. На лестнице слышались тяжёлые, неторопливые шаги Паоло. Быстро он… Хотя, ему наверняка открыли ребята Гиоро, управившиеся с запиранием слуг во флигеле… Это успокаивало…
Он снова посмотрел на спящего Стража. Как кстати вспомнились слова Адрианы, что однажды он почувствует бессилие… Именно бессилие он сейчас и чувствовал.
– Вы… вы добровольно пошли на сотрудничество с ними? Ради чего? Ради чего можно предать родину, обречь на смерть миллионы? Что они вам пообещали?
– Эволюцию. Знаешь такое слово? Путь к власти, к возможностям… стать большим, чем я есть сейчас… Это стоит побольше, чем жалкий доход с этой убогой шахты…
– И больше, чем этот город, люди, которые на тебя работали, твои сограждане, твои слуги, их семьи, все те, благодаря кому ты вырос и выжил?
– Благодарность – вымышленное понятие, которым утешают себя зависимые, которые не могут оставить скорлупу и сделать шаг вверх. Как и патриотизм. Как и любовь. И сострадание. И все прочие слова, которыми ты сейчас, я вижу, готов сыпать. Эти слова похожи на праздничное конфетти. Они красивы, создают торжественное настроение, но они не имеют никакого реального веса. Если хочешь, можешь хоть купаться в этом конфетти, это нормальное занятие для полоумного пьяницы, ностальгирующего по подвигам молодости.
– Выживает сильнейший, да? – тихо спросил Дэвид.
– Именно, красавица.
Последнее слово он произнёс с особенно издевательской интонацией – можно было предположить, что он знает, какого Дэвид на самом деле пола.
– И… зачем же он выживает?
Дверь распахнулась, шагнувший в комнату Паоло передал Дэвиду Стража.
– Держи. Ничего я ему не делал, честно, сам он это приувял, совсем ему, видишь ли, телепаты не нравятся.
В глазах Руффи зажглась как будто искра интереса.
– А вот это то, чего я так и не смог понять… Страж говорил, что чувствует другого рядом, но чувствует как-то… странно. Не может определить, то ли он присоединён к носителю, то ли его носят в стазисе, неактивированного… Как вы умудрились его снять?
– Просто он, - Дэвид погладил Стража, прижимая к груди, - больше патриот Центавра и более психически нормален, чем ты.
– Однако… Им было бы интересно об этом узнать… Посмотреть на тебя… поближе… Это был бы хороший подарок, ценнее всех остальных, вместе взятых…
Паоло остановился напротив Руффи.
– Много я встречал жалких и отвратительных созданий… Ты побил все рекорды. Серьёзно? Ты хотел, чтобы они сделали из тебя себе подобного?
Руффи повёл плечами.
– Ничего невозможного в этом нет. У них вообще много возможностей…
– И ты верил, что нужен им? – хмыкнул Гиоро, - интересно, а как ты собирался спастись, если тебя послали сюда взорвать бомбу в шахте?
– Вы так думали? Идиоты… Им незачем кого-то посылать, чтобы что-то взрывать, они сделают это и дистанционно. Лишний раз проверить, всё ли там работает как надо, разве что… Я ждал здесь вас, кучка убогих романтиков… Марино, - он посмотрел на Паоло в упор, насколько это возможно для косого от выпитого взгляда, - ты думал, что я не знаю о твоей маленькой телепатской резервации? Я наблюдал за тобой, ждал, когда ты приведёшь их ко мне.
– Чтобы убить? Кишка тонка.
– Да, совсем одеревенел ты в своём лесу… Двадцать лет на подножном корме – это, наверное, качественно делает из бывшего цивилизованного центаврианина дикаря? Но обратимо же? Давай я тебе вкратце обрисую. Видишь ли ты, если ты вспомнишь карту, ты сообразишь, что наш милый городок – это микроскопическая точка на этой карте, в нашем большом и прекрасном мире эта бомба – не единственная, многие и укрыты лучше, и охраняются серьёзнее, ваши героические усилия не спасут никого и ничего, когда взорвут все остальные бомбы – город вряд ли уцелеет, аки благословенный оазис в пустыне… Да, вот такое расстройство. Ты меня, конечно, сейчас захочешь убить… И, может быть, даже убьёшь… Но в моём компьютере есть один зашифрованный файл… С информацией о твоих прекрасных детях, воспитанных в девственном лоне природы. Если завтра я не включу компьютер и не введу нужную команду – этот файл отправится в столицу… Нужно продолжать? Я мог бы замолвить для вас словечко, у нас нашлась бы для вас работа… За исключением этого, лучший вариант для вас – погибнуть, когда взорвётся планета. Хотя нет, можно ещё, не дожидаясь этого, совершить групповое самоубийство. Потому что они всё равно вас найдут. И итоги могут для вас быть очень неприятны. Ну, так как? Тебе действительно настолько дорога их маленькая партизанская война?
– Предлагаешь предать? – Паоло шагнул ещё ближе, глядя на Руффи мрачно, исподлобья.
– Называй это как тебе нравится. Спасти свою шкуру и тех, кого поклялся защищать, когда миру однозначная хана. Я ваш шанс на спасение, Марино, сколько, по-твоему, стоят ваши жизни? Кто в здравом уме согласится укрыть вас? Телепаты вашего уровня – смертники, это приговор, неизменный уже двадцать лет. Ты помнишь, что случилось с твоими учителями, учениками, друзьями, со всей школой Фаиссо…
– Да, помню. Помню, хотя смерть не всех из них я видел. Но я знаю, по крайней мере, что они мертвы, но не подчинились вам. И ты посмел предлагать мне позорную сделку, зная, что они умирали, не предав родину, не предав своего долга? Я был молод тогда, много моложе тебя. Но я знал свой долг. Я исполнил его, как мог – спасти столько, сколько могу спасти. Так, как учил меня Фаиссо, о котором ты кстати упомянул. Его любимый ученик, его помощник, когда-нибудь я должен был занять его место – поэтому я не перешёл ни в один знатный род, хотя многие, очень многие готовы были меня усыновить. Я остался в школе, чтобы наставлять младших, чтобы взращивать наше будущее – как делал это Фаиссо. Он не был идеальным человеком, но я любил его, как отца. А они убили его, вот так. Я много сил положил, чтобы спасти этих детей, но лучше я пожертвую ими, чем пожертвую честью. Лучше им умереть, чем быть слугами твоих хозяев. Такое решение должен был когда-то принять император Моллари. Лучше смерть, чем потеря чести.
Дэвид подошёл и обеими руками схватился за спящего Стража, пытаясь оторвать его. Не получалось – руки соскальзывали, рыхлая тушка словно просачивалась сквозь пальцы.
– Не получится! – лоб Руффи покрыли крупные бисеринки пота, кажется, ему было больно, очень больно… тем не менее он продолжал издевательски улыбаться, - нас не разделить. Мы слишком давно вместе. Пятнадцать лет идеального напарничества.
– Пятнадцать? Сколько ж тебе было тогда?
– Ну, совершеннолетним я уже был… Это удачно сложилось, после устранения стариков я смог прибрать семейные дела исключительно к своим рукам, не имея дел с опекунами. А так только дядюшку пришлось усадить в инвалидное кресло, чтобы не лез слишком настойчиво со своей помощью… Смерть ещё нескольких членов семьи привлекла бы ненужное внимание, хотя и доставила бы мне удовольствие и совершенно не лишние финансы. Правду сказать, я даже не знаю, что из этого в первую очередь – выгоду или удовольствие.
Паоло задумчиво жевал губы, словно осмыслял сказанное.
– Знаешь, я вот тут Стража тварью называл… Был не прав, извиняюсь. Это ещё посмотреть, кто из вас большая тварь, он или ты.
– Паоло, думаю, пора. Не стоит заставлять ребят ждать. Что, кончать этого?
– Позволь мне, - Паоло взял из руки Гиоро тяжёлый старинный револьвер.
– Ты убиваешь не меня, Марино, ты убиваешь себя и их! – сквозь пьяный кураж наконец пробился страх.
– Это уже не твои заботы. Идите, - бросил он через плечо, - посмотрите там, в кладовке, на предмет горючего…

Ветер бросал в лицо холодные, колючие, как иглы, капли дождя. Дэвид зябко жался к Винтари – они укрывались под одной курткой, свою Винтари отдал дочери Туйо. Старенький, зато, слава богу, бесшумный гравилёт агентов Арвини садился с погашенными огнями, в полной темноте, что требовало от пилота немалого мастерства.
– Мы хоть влезем туда все?
– Грузовой, места не лимитированы.  Ну, бомба ж и правда оказалась меньше ожидаемого, так что некоторый запас есть… Обнимем её, родимую, и так вместе и полетим. Аж прикипел я к ней душой, так жалко расставаться… Ну, всё одно здесь мне оставаться нельзя, я физиономией своей знатно за последние дни посветил.
– Вы действительно были вором, Гиоро? А что заставило завязать?
– А надоело. Ну, ведь оказалось ж, что мои мозги не только на это годятся… Ничего, я и на новом месте нормально обоснуюсь, мне не в первый раз личины менять. Сбросите меня через пару регионов отсюда, где-нибудь на подступах к окраинам.
– А дальше точно не хотите полететь?
– А можно? У вас и так вон беженцев, вольных и невольных партизанов…
Госпожа Туйо поплотнее кутала дочек в безразмерные шали. Расстроенной она ничуть не выглядела. Ну да, за благо им всё же убраться из города, залечь где-нибудь на дно – как ни хороша была конспирация Туйо, а при расследовании что-то вскрыться может. Но похоже, ссоры между супругами тоже были на публику…
Люк медленно раскрылся, из него приглашающе махнул Ронда.
– Давайте с посадкой поторопимся, господа. Надеюсь, багажа у вас с собой не слишком много? Не хотелось бы рухнуть из-за чьего-то лишнего чемоданчика…
Низа припала к узкому стеклу, взглядом прощаясь с городом. Среди редких огней освещённых центральных улиц и площадей ярким пятном выделялось зарево пожара поместья Руффи. Пожар – хоть какой-то способ скрыть следы, задержать следствие… Быть может, если Руффи имел в виду именно свой домашний компьютер, его донос не уйдёт в столицу… Но им всё равно лучше сменить убежище. Перебраться как можно дальше от гостеприимного, ставшего таким родным леса…
«Ты грустишь. Почему? Вам ведь удалось забрать бомбу. Вы убили агента, сожгли его тело, им будет непросто выяснить, что здесь произошло».
«Победа не в убийстве врага, победа – когда можешь донести до него его неправоту».
«Тебе грустно, что он творил зло сам, не по приказу хозяев?»
«Да. Я мог надеяться освободить его от дурного влияния, но… Я не был готов к тому, кто на самом деле на кого дурно влиял. Помнишь, ты говорил о своём предыдущем носителе? Я ещё тогда подумал, что на Стража влияют не только врождённые программы и установки дракхов, но и то, что им приходится делать вместе с носителем. Тот врач, которого ты контролировал, по приказу дракхов закрывал глаза на некоторые факты, подделывал документы, совершил много, в общем-то, должностных преступлений… Но в остальное время ты наблюдал его обычную работу, видел, как он спасает жизни… А этот Страж учился плохому от своего носителя едва ли не в большей мере, чем от хозяев».

Отредактировано Гален (2013-05-19 21:38:15)

0

48

Вопрос веры, гл 4

Гл. 4
Ввиду того, что с последними двумя объектами им редкостно повезло – завод, производство на котором было заморожено ещё лет десять назад, охранялся очень скудно, а пещера в ущелье, понятное дело, не охранялась вовсе, ввиду предположения, видимо, что в такое труднодоступное и малопривлекательное место едва ли может кого-то случайно занести – за бомбами отправились одни только агенты с машинами, а команда пришельцев коротала время на точке сбора, в ожидании распоряжений, куда и каким составом отправляться дальше. Свободным временем пользовались кто как мог – Винтари и Дэвид перебирали маскировочное тряпьё, планируя легенды для следующей вылазки, Адриана и Уильям под руководством Амины практиковались в разговорном, просторечном центарине – сложности из-за плохого владения языком у них уже были. Ада в компании мальчишек-подростков – детей агентов – играла в какую-то местную спортивную игру. По мнению Винтари, уже одно это свидетельствовало о некоторой суровости характера – в этой части континента поздняя осень уже переходила в раннюю зиму, и ввиду повышенной влажности холодно было так, что лишний раз выходить из пастушечьего домика, где они остановились, не хотелось. Но, по крайней мере, последняя пара дней были относительно солнечными, что дало возможность зарядить опять разрядившиеся переговорники. Не вовремя сдохший переговорник уже чуть не сорвал им одну операцию, двум местным агентам это едва по итогам не стоило жизни…
Рикардо расстелил на большом колченогом столе три экземпляра карт и теперь бдительно их сверял, перенося пометки так, чтоб на всех трёх была актуальная информация. Ещё несколько свежих экземпляров, скатанные в рулон, лежали рядом – ветшали карты быстро, одну вот после обработки пора утилизовать…
Отворилась дверь, в сопровождении Фенты – секретаря Вигато, местного делового партнёра одного из младших Арвини, спокойного деловитого парня, на лице которого не отражалось вообще никаких эмоций – гуськом, на ходу стаскивая линялые шерстяные накидки и зябко потирая замёрзшие руки, вошли три женщины. Одна была определённо немолодой, довольно плотного телосложения, суетливая и улыбчивая, полностью обритый череп украшала потёртая парчовая повязка с частично вылезшей золотистой бахромой, вторая, самая молодая, повязывала на короткий золотистый хвост большой красный бант в виде розы, поблёскивающей росой дешёвых стекляшек, у третей, самой высокой, средних лет, была длинная, ниже поясницы, каштановая коса. Несмотря на погоду, одеты и накрашены женщины были очень ярко и откровенно, что давало вполне определённые предположения о их роде занятий.
– Я Лаиса, это Вана и Маркела, - заговорила обладательница косы, - ваши местные информаторы, какие есть. Пришли не с пустыми руками, - в её руке блеснул розоватый информкристалл, - есть тут у вас компьютер? Так я и думала… А жаль. Вчера Ваночке повезло подцепить очень интересного типчика, пока он спал, она слимонила с его компа кое-какую информацию…
Вана – молодая – скромно потупилась. Рикардо, закончив размечать на карте возможные и невозможные пути передвижения, с пометками ответственных лиц, поднял голову.
– Скоро Вигато должен подойти, у него с собой будет… А пока, может быть, попробуете на словах?
– Можно и на словах… - Лаиса плюхнулась на стул у печи, с наслаждением прижимаясь спиной к тёплой стенке, - типа этого, за все прочие его достоинства ничего не скажу, мозгами боги не обидели, пронюхал о нескольких бомбах, в трёх соседних регионах… Всей картины, разумеется, не составил, но понял так, что валить отсюда надо чем скорее, тем лучше. Вот занимается по-тихому эвакуацией родни и друзей… Ване спьяну предложил с ним лететь, мол, тут скоро всё на воздух взлетит… Вана заинтересовалась, и прошарила его комп – защита у типа плёвая, когда-нибудь погорит на этом, чего доброго… Как я поняла, одна на складе ядерного дерьма на полигоне возле местечка Рель – звучит убедительно, как бы не последний такой склад в регионе, если не на континенте вообще, у нас же, помнится, ещё Турхан в последние годы взял курс на уничтожение ядерных отходов, что утилизовали, что вывезли по колониям… Этот на очереди был. А потом программу резко свернули. Даже наоборот, чего-то туда подвезли с других полигонов, расчищенных… Рельцы тогда месяц блажили, чуть бунт не подняли… Думаю, могли туда и бомбу между делом засунуть, место подходящее. Гарнизон разместили для охраны всего этого добра приличный, придётся туго. Второй объект где-то в горах Лихта – ну да, далековато отсюда, среди заброшенных каменоломен надо искать… Охраны там нет никакой, но живёт поселение каких-то бывших каторжан, подозреваю, их туда навроде охраны и пихнули… Народец необщительный и неприветливый, придётся чуть ли не труднее, чем с гарнизоном. Ну, с третьей вообще дело сложное, где-то под Роньё… В буквальном смысле под – там под городом шикарные подземные катакомбы, ещё с зонов остались… Склад этих бомб разместить можно.
– Ещё с зонов? Роньё такой древний?
– Вообще-то да. То есть, он в ту войну разрушен был до основания, и отстроен заново уже центаврианами, ну и отстроен, честно говоря, на отвяжись – сейчас там смотреть не на что, а был, вообще-то, столицей мелкого государства… От зонов только эти катакомбы и остались. Нерационально к ним, надо сказать, отнеслись, могли ведь использовать… Они, конечно, после войны в аварийном состоянии, ну так вот нет бы укрепить… А то чего доброго, малейшая встряска – и провалится Роньё в эти недра без всякого взрыва… А они только входы позаколачивали, чтобы шпана не шастала, и успокоились.
– Где эти входы – известно?
– Самый удобный – за городом, у старых усыпальниц… Случайного прохожего там не встретишь, этих усопших уже редко кто навещает. Вход похож на вход в склеп, только забран решёткой, к сожалению, довольно частой… Можно распилить, но тогда нужен аппарат с портативным генератором, врубание в местную сеть чревато – сети там ненадёжные, если обесточите пол-посёлка, это могут и заметить.
– Значит, хорошо бы подумать, кто может протиснуться и посмотреть, нельзя ли открыть как-то изнутри.
– Ну, протиснуться-то я могу… Но изнутри вряд ли открывается, так бы давно уж какие-нибудь искатели приключений открыли. Ищите, ребята, аппарат.
– Ладно, спросим у Вигато. Это всё, или есть ещё объекты?
– Надо кристалл смотреть. Я его мельком только так проглядела, когда Вана принесла.
– А Вана сама что же, рассказать не может? – доброжелательно улыбнулся Рикардо.
– Косноязычна Вана очень, - вздохнула Лаиса, - я-то её не всегда понимаю, а вы уж точно не поймёте.
Вана, смущаясь ещё больше, что-то пролепетала. Рикардо тоже вздохнул – из сказанного он, действительно, не понял ничего, это уже не дефект речи, это и речью назвать нельзя.
Маркела, до сих пор бочком подбиравшаяся к печке, наконец решилась и теперь тихо и осторожно там чем-то побрякивала, то ли наводя порядок, то ли даже затевая какую-то стряпню.
– А, вот я ещё слышала… Была я две недели назад в Роньё, навещала там подружку… Вот эта подружка сплетней поделилась – завёлся у них в городе чудак какой-то… Дом не то выкупил, не то в долгосрочную аренду снял – нормальный такое не возьмёт, мрачный уж очень, окон мало, стена чуть не три метра глухая, купил где-то земных животных очень свирепых – не знаю, как называются, для охраны держат…
– Собак?
– Ну да, наверное. Большие, говорят, ростом выше колена будут, мясом питаются, очень злые… Они у него просто по саду бегают, говорят, кто-то сунулся – так ему ногу за здорово живёшь отъели, еле самого не сожрали. Вот, и никуда этот чудак почти и не выходит, с местными шишками знакомиться не идёт, даже сколько с ним человек там обитает, семья, слуги, кто – ничего толком не известно. Пару только раз его ещё с одним мрачным типом видели, когда выезжал какие-то бумаги на дом оформлять… Сами понимаете, город небольшой, такое без внимания не останется, народ разное судачат. А я, как Фенту послушала, так смекнула – не ваш ли это клиент? Ну, из тех, кто на тварей работает да тварь на себе носит? Потому как ну ладно, если мужик в самом расцвете по приёмам не шастает – то бывает… Но чтоб и в кабак не заходил, и бабу никакую к себе не привёл – не… Пробовала одна к нему подкатить – мол, чего ж в гости не пригласишь, что ты там такое секретное прячешь, так он аж затрясся весь…
Рикардо закусил губу, обдумывая.
– Может, и наш, конечно… Проверить-то стоит… Хотя до сих пор страженосцы так неумело и броско себя не вели, этот будто боится, прячется от кого-то,  а те сроду не боятся, и вот так, укреплённый бастион создавать… На них непохоже, они тихо действуют.
– Может – этот – дурак?
– Может, и дурак, конечно. Но им где своих мозгов нет, там хозяйские заёмными.
– А может, он вас так… Ну, заманивает? Знает, что заинтересуетесь, вот и…
– Может, всё может… Ну, раз ждут – надо заглянуть, нехорошо в светлых ожиданиях-то обламывать. Хотя не верю я, чтоб ради одних только наших персон столько возни. Дэвид вон, конечно, про Руффи рассказывал… Но тот, по-моему, просто спятивший был, ещё до всякого Стража.
На улице послышался шум мотора, и сперва в избу вломились возбуждённо-радостные дети, а затем вошли Вигато с помощниками. Ада бросилась собирать вещи – этот же транспорт собирался доставить её, Фенту и Иржана к местам следующих расследований.
– Что ж… - Рикардо, ещё раз пробежав глазами информацию на экране и корявенький, наскоро набросанный Лаисой план Роньё, с пометками входов в катакомбы, задумчиво поскрёб щетину, - распределяемся так… Дэвид и Адриана идут к ядерному полигону. Возьмите с собой ребят потолковее, там могут быть остраженные. В горы пойдут Винтари и Уильям, опять же, с нормальным подкреплением. А мы с Андо возьмём на себя Роньё. Потому что там вообще неизвестно, что может быть.
Александер поднялся со своего места.
– Рикардо… Я могу поговорить с вами? Наедине...
Рикардо удивлённо хмыкнул, но махнул в сторону двери.
– Ладно, пошли, прогуляемся, пока погода не окончательно спаршивела.
Когда они вышли на улицу, Андо прошел чуть вперед, задевая длинным подолом землю. Ткань неприятно шуршала, хотя в остальном столь странная одежда не смущала его, и практически не стесняла. Как ни странно, но руки у телепата все-таки тряслись, он то сжимал, то разжимал кулаки, то вцеплялся в подол платья, все никак не находя слова. Его английский был еще не слишком хорош, даже минбарский лучше, а уж на центаврианском он вообще говорил с жутким акцентом, который сам начал слышать, после того, как достаточно наслушался чистой центаврианской речи.
Он закрыл глаза, стараясь успокоиться, стараясь привести мысли в порядок. Обычно в этом ему помогали мысли собеседника, но не в данном случае. Сейчас он словно был один, в сплошь изолированной от телепатических сигналов комнате. И это тоже если не пугало, то напрягало изрядно.
– Рикардо…
Андо повернулся к мужчине. Порыв ветра растрепал и без того уже запутанные рыжие волосы юноши, словно флаг. Он все стоял и смотрел на Рикардо, беспечно скользящего взглядом по рядам тёмных в почерневшей, пожухшей листве деревьев, и пытался не думать о том, что, вернее, кого ему хочется видеть в этом рейнджере.
– Что такое? Недоволен распределением? С кем-то другим хотел пойти?
Андо опустил глаза. Осуждать действия командира – не пристало, недостойно воина. Однако Рикардо угадал, и от этого тоже в свою очередь стало еще неспокойней. Словно он его просканировал. Хотя, конечно, есть еще такое замечательное свойство у существ – интуиция.
– Нет… То есть, да… Я хотел бы пойти с Дэвидом.
– Андо, ты можешь быть гораздо нужнее в городе. Ты слышал, что сказала Маркела – там может быть остраженный. И не факт, что нам удастся подобраться к нему легко и быстро, его резиденция, похоже, тот ещё бастион… Так что нам потребуется твой купол. Дэвиду и Адриане, не спорю, непросто будет обойти гарнизон, но Роньё приоритетнее, там мирные жители, как-никак.
– Мне просто страшно… - шепотом произнес парень. Рикардо присвистнул.
– Нашёл время… Да ладно, не первый раз у нас объект с потенциальными сюрпризами.
– Нет, вы не поняли… Я не боюсь за себя. Просто не имею такой функции, пожалуй, так можно сказать. Я полетел бы за вами даже на За’Ха’Дум, куда угодно… Но… Мне страшно за Дэвида. Адриана сильная, но я смогу защитить его лучше. Я должен защитить его, это…
Рикардо похлопал его по плечу.
– Ты у нас в отряде что, главный по паранойе? Ничего с Дэвидом пока не случилось, и сейчас не стоит волноваться. У него и самого голова на плечах, какая-никакая, есть. И парни за ними приглядят.
– Эта тварь у него на плече… - Андо словно не слышал мужчину, только рефлекторно вздрогнул, когда рука Рикардо коснулась его, - Эта тварь постоянно с ним рядом… Я, конечно, могу его чувствовать, но я могу не успеть, если оно что-то сделает. Ведь отравить человека – дело секунд. Пусть даже он и наполовину минбарец. Если с ним что-то случится… Если я не успею, не смогу, не буду рядом… я просто не знаю…
Рикардо возвёл очи к усеянному редкими сизыми облачками осеннему небу.
– Ты же, мне казалось, говорил с Адрианой… Она тоже не прониклась к этому существу любовью и доверием, но всё же вынуждена была признать, что он держит обещание и делает всё для защиты Дэвида. Ты считаешь, он просто выжидает удачного момента?
– Нет. Если Дэвид верит, что это… создание не причинит ему вреда – пусть так, я тоже готов в это поверить. Дело не в этом. Мне кажется, эта тварь и сама бы рада оказаться прилежной и помогать, однако… Мы ведь не знаем, как оно поведет себя, когда встретит Дракха? Мы не знаем, могут ли включиться в нем определенные программы, которых тварь в себе даже не подозревает сейчас. Даже если его побуждения благородны, и Дэвиду ничего не грозит, это только от него… А придет ли какой-то сигнал от Дракха Стражу, когда они окажутся в непосредственной близости? Я не знаю, это ведь… вполне возможно…
Сзади послышался торопливый топот.
– Рикардо, Лаиса просит позволения отправиться с ближайшей машиной… в город… - Дэвид растерянно остановился, последние слова Андо он услышал, - она хочет успеть завернуть к одному знакомому, взять у него кое-какие, как она выразилась, прилады… Он сегодня ночью собирался уезжать, так что… Андо, извини, что я тебя невольно подслушал, но мне не хотелось бы, чтоб у тебя в предстоящем деле все мысли были о тревоге за меня. Я сюда летел не для того, чтоб быть вечной проблемой команды. Я сумею о себе позаботиться. И о нём тоже.
Рикардо, воспользовавшись поводом, извинился и пошёл устаканивать вопрос с Лаисой и водителем грузовика.
Андо какое-то время смотрел вслед удаляющемуся мужчине. В какой-то момент, он сам не понял, в какой именно, перед глазами встало воспоминание о его последнем разговоре с Г’Каром. На секунду в глазах потемнело, но он тут же отогнал это видение. Он обещал себе не думать о так неожиданно и неотвратимо постигшей его смерти отчима. Обещал, и сдержит это обещание. Как и другое, данное себе год спустя.
– Ты не проблема, Дэвид… И я знаю, что ты очень сильный… Но мне… мне хотелось бы быть с тобой… рядом…
Дэвид посмотрел на Андо с некоторым сомнением.
– Ты ведь не любишь его, и тебе было бы неприятно находиться рядом с ним ещё столько времени, разве нет? И к тому же… помнится, ты говорил, что тебе не нужны друзья и неведомо, что такое дружба.
Андо подошел к Шеридану-младшему, беря его за руку, провел рукой там, где обычно сидит на плече Страж.
– Я – не люблю… Но ведь его любишь ты, а значит, все в порядке. Я верю в тебя, и если ты веришь в него – я тоже готов поверить, хоть мне это и сложно… Да, мне неведома дружба… Я не вижу в ней смысла, я не знаю ее… Но что это меняет сейчас?
– Ну, например, не волноваться за меня больше, чем за кого-либо другого. Почему, например, не волноваться за Адриану – ей вместе со мной в это осиное гнездо… Или за Винтари – им с Уильямом досталось гнездо даже более осиное, там, как я понял, такой народ, который сначала убивает, потом спрашивает.
Андо удивленно уставился на Дэвида.
– Наверное, потому что я тебя люблю… Ведь это, я думаю, естественно – когда любишь… Волнуешься или боишься за того, кого любишь, или нет?
– Любишь? – вытаращил глаза Дэвид, - что ты имеешь в виду?
– Я… наверное, я просто хочу быть с тобой рядом… Оберегать тебя… Я ни в коем случае не хочу оскорбить тебя этим, и я не сомневаюсь в твоей внутренней силе… Я еще плохо понимаю, что со мной, почему я так чувствую, но я знаю, что это – любовь… Мне хотелось бы смотреть на тебя, смотреть как ты улыбаешься, держать твою руку… Для меня самого это странно, и непривычно… Я никогда ничего подобного не чувствовал, поэтому я сам не знаю, что со мной…
– Андо… Ты же… Ты же не можешь иметь в виду того, что… Честное слово, я не знаю, как на это реагировать… Довольно странно слышать такое от парня к парню… Ещё более странно – от тебя.
Андо пожал плечами и улыбнулся, чувствуя мышцы лица. Улыбка – это тоже очень большая редкость на его лице.
– Можешь не реагировать никак. Я не прошу чего-то, я ничего не жду… В общем-то, я просто люблю тебя и боюсь, что кто-то или что-то навредит тебе… Дэвид… Я не считаю себя парнем.
– Что?!
– Да, это так. Я понимаю, что это звучит странно, но так было всегда… Я не могу сказать, что моя любовь к тебе – как парня к парню. Хотя это было бы и понятнее, и проще… Я не привык причислять себя к какому-либо роду. Прости, наверное, это неуместно и не нужно от меня, я понимаю…
Дэвид уже взял себя в руки. Первое удивление – естественно, но долго оно длиться не может. И, как бы ни было сложно и странно говорить об этом… Это тоже возможность узнать Андо глубже и, может быть, немного больше его понять. Всё-таки, они одна команда, и тяжело думать, что за исключением общего дела они – чуждые, едва ли способные к взаимопониманию миры.
– А почему вообще ты решил, что это любовь? Что ты понимаешь под этим словом?
– Уильям назвал бы это нежностью… Адриана, возможно, зависимостью, твой отец – наверняка любовью… Желание быть рядом и защищать, держать за руку и не отпускать… Как моя мать не хотела отпускать руку отца, когда знала, что стоит ей только отвернуться – и его не станет. Это был страх за любимого человека, когда впервые готов на все, лишь бы тот, кого любишь – жил. Еще даже просто смотреть на тебя, просто слышать твои шаги, и что с тобой все хорошо. Вздыхать с облегчением, когда видишь твой силуэт после долгой разлуки… Я понял это там, в Ледяном городе… Понял, что такое любовь… Ну, и секс, конечно… Но в более тонком смысле, когда не только тела – души сплавляются воедино.
Напоминание о Ледяном городе – да, было как нельзя более кстати… Дэвид вздрогнул и отвернулся, опасаясь, что покраснел.
– Это… это я понимаю, да… Но почему ко мне? Я не связан с тобой или… с ними… так… Я ведь даже не телепат. Хотя, наверное, ты скажешь сейчас, что не это имеет значение, и будешь прав… На самом деле, я просто хотел тебе сказать, что нормально испытывать такое беспокойство и за… большее количество человек. То есть, нет вовсе ничего ненормального и экстраординарного в том, чтобы просто к кому-то привязаться, просто желать, чтобы у него всё было хорошо, просто стремиться защитить его от любых потенциальных неприятностей. Я ни в коем случае не заслужил этого больше, чем кто-либо другой.
Андо подошел к нему вновь почти вплотную, вдыхая запах его волос, чувствуя, как безумно быстро бьется его собственное сердце.
– Иногда я думаю… Что ты связан со мной… И куда сильнее, чем я хотел бы с самого начала… Это узнавание, когда даже не знаешь лица, когда не знаешь голоса, не знаешь поведения, но узнаешь – безоговорочно и четко… Узнаешь…
Андо повернул парня к себе за плечи, приложил пальцы к его вискам, всматриваясь в его удивленные глаза.
– Ради всех других… Ради тех, за кого отвечаешь… Отвечаешь так, словно они – это все, что у тебя есть, словно они – часть тебя… Больше чем семья… Скажи – знакомо?
Дэвид покачнулся, голос и прикосновения Андо действовали гипнотически.
– Странно пошёл разговор… не считаешь? Я знаю довольно хорошо три языка… Имеется в виду, земной, минбарский и центаврианский, не деля на диалекты… Но иногда в таком вот разговоре… я чувствую, что мне не хватит слов любого языка. Я их безнадёжно не найду. Словно делаю сложный перевод при очень скудном словарном запасе. Я не могу тебя понять, и я не знаю, понимаешь ли ты меня. Ты ведёшь себя холодно и отстранённо со всеми, не замечаешь, как бьёшь по протянутой руке… А может, и замечаешь, иногда кажется так… В такие минуты я вспоминаю, как говорят о внутреннем мире, о мыслях нарнов – что там очень холодно… Я никогда так не считал, у меня не осталось таких впечатлений после общения с Тжи’Теном или твоим другом К’Ланом… В то же время, в тебе я этот холод – чувствую… Но я не могу списывать его на нарнское воспитание, хотя это и было бы удобно… А потом, в какой-то момент, ты словно взрываешься, и обрушиваешь на того, кто оказался рядом, бурю, которой он вовсе не ожидал… И не я один, никто не смог бы окончательно решить – нет у тебя чувств вовсе, или есть, но они так странны и неистовы, что тебе самому не под силу их осознать… Адриана говорит, что я слишком мал и наивен для своих лет. Когда это говорит девушка, выросшая в маленькой резервации и практически не видевшая мира за её пределами, к этому стоит прислушаться. Да, я многого не понимаю. Не понимаю многочисленных сложностей в отношениях между людьми и не только людьми. Мне постоянно хочется видеть мир и людей более простыми, чем они есть. Более дружелюбными и открытыми, чем они есть. Я не понимаю, почему б им просто такими не быть. Просто улыбаться. Просто протягивать руку дружбы и помощи, и принимать протянутую им. Просто говорить то, что действительно есть на сердце. Просто не скупиться… на каплю добра по отношению к тому, кто рядом. Я просто хотел бы верить, что в идеале – никто никогда никому не мог бы мешать. Я могу спросить сейчас, например, вот тебя – почему бы этому так и не быть? Почему одним ты отвечаешь резко и холодно, когда они обращаются к тебе с каким-то невинным вопросом, а другим говоришь, что любишь их?
– Я сказал это только тебе, Дэвид… И, если тебе это было неприятно слышать – прости… Я сказал тебе это уже тогда, когда подарил кольцо… Прости меня…
Дэвид окончательно растерялся.
– Андо, пожалуйста, подари мне, в комплект к кольцу… какой-нибудь словарь, для перевода твоих мыслей на понятные мне. Потому что сейчас ты… За что ты просишь прощения? За то, что в кои-то веки показал себя живым, беспокоящимся  о ком-то, а не холодным и злым комком игл? Пожалуйста, лучше будь таким. Это подаёт надежду, что однажды твоего беспокойства, твоего… неравнодушия удостоится и кто-то ещё.
– Кольцо, - Андо взял руку Дэвида, ту руку, на которой кольцо, - Оно принадлежит тебе, Дэвид. Оно с самого начала тебе принадлежало… Это кольцо подарил Лите Байрон… Это не просто мой подарок тебе – это возврат принадлежащего… Ты ведь веришь в то, что можно жить в мире без насилия, без запретов, без боли и без рамок. Быть свободными…. Быть равными… Это так, Дэвид, так прекрасно, ты – прекрасен… Ты ведь говорил о том, что мир возможен даже с Дракхами. Ты всегда хотел жить в мире…
Андо порывисто обнял Дэвида, прижимая к себе, чувствуя свои слезы, чувствуя, как его тело трясет мелкой дрожью, и прошептал в волосы парня, выбивающиеся из-под потрёпанного платка:
– Я не хочу терять тебя снова… В огне… В огне, как ее волосы… Как мои волосы…
Дэвид неловко погладил Андо по голове.
– А ты? Ты не веришь? Разве страх в тебе есть, а веры – нет?
– Если веришь ты – верю и я. Если ты видишь этот мир – я смогу его увидеть тоже. Пусть мне и больно, пусть печально, что я не могу пока в это проникнуться, они и их хозяева причинили мне слишком много боли. Но если ты скажешь – я буду верить.
– Андо, вера – это… не то, с помощью чего одни вводят в заблуждение других. Верить – не значит знать. Я – верю. Но они – могут и не поверить. Я понимаю это, просто стараюсь не отравлять себе этим мысли заранее.
– Кто я для тебя? Дэви, скажи мне, кто я? Я не могу… Я не должен пользоваться способностями, в этом случае – не должен… Я люблю тебя, я искал тебя… Я понял это совсем недавно… Я буду с тобой рядом, буду всегда, даже если нас будет разделять целая галактика… Я верю… Я сейчас понимаю, да, я верю в мир без войн, без врагов, без боли… Я хочу в него верить, хочу его воплотить…
Дэвид посмотрел в огромные, блестящие слезами глаза Андо.
– Тогда просто сделай так, чтобы веры было больше, чем страха. Чтобы тепла было больше, чем холода. Чувств больше, чем равнодушия. И открытых дверей – больше, чем заколоченных наглухо. Тебе нужны те, кому ты сможешь довериться. С кем сможешь узнать себя. Открывая любовь, не ждать боли и не бояться потери… Вообще-то, это трудно, конечно, и я не могу сказать, чтобы я сам… Но я хотел бы, чтобы мы были друзьями, Андо. Хотел бы знать, какой ты на самом деле. Чтобы больше не причинять тебе боль непониманием.

– Вот о чём я как раз мечтал всю жизнь… - проворчал Тальяро, отлипая от прибора ночного виденья, - сидеть в засаде на таком ветрище. Ну да, куда деваться…
Полигон, хоть ночью, хоть при свете дня, представлял из себя зрелище на редкость унылое. Степь, лишь кое-где сомнительно украшенная пучками чахлых, загибающихся кустарников, первый снег в проплешинах вылизанной ветром мёрзлой земли, жёлтая сухая трава… Словно бока облезлого больного животного… И там, на горизонте – зловещие, мертвенные огни, чёрные силуэты вышек…
На дороге покрытия как такового почти не осталось, поэтому после осенних дождей и первых заморозков она превратилась в сплошные грязевые колдобины. Машинам, подъезжая сюда, всегда приходилось снижать скорость, чтобы между этих колдобин вписаться – по обочине-то не объедешь, там кочки, ещё хуже. На то и был расчёт.
Первый кордон они преодолели без проблем – внешнее ограждение редко когда было в порядке, то и дело какое-нибудь непутёвое животное, а то и заблудившийся пьяница из ближайшей деревушки, проверявший на озерке свои браконьерские сети, забредали сюда и размыкали своим трупом цепь тока в провисшей, в наледи, проволоке. Чинили внешний периметр редко, с ленцой – в конце концов, есть же ещё внутренний, а вообще чего бояться, какой гипотетический злоумышленник сюда попрётся? Для воровства не лучшее место в мире, как бы не худшее вовсе. Вот за внутренний периметр проникнуть уже сложнее, проволока там гуще, и если её обесточить – заметят сразу, и дуло в спину упрётся раньше, чем шаг успеешь сделать. Существовал где-то, говорят, подкоп, неизвестно, кем, когда и для чего сделанный, найти его не смогли. Остался этот, не слишком, конечно, надёжный вариант…
Тальяро опять отбежал за кусты – простудился он, за время наблюдения за полигоном, очень знатно, и Дэвид его всем сердцем понимал. Его шерстяное пальто и плотный маск-халат пока спасали, но дело времени, ноги уже начинали отмерзать. А Адриане, кажется, всё нипочём… Вот что значит вырасти на севере.
– Адриана, а ты распределением довольна?
– Распределение как распределение, не хуже других. Хотя, конечно, риск у нас на этом объекте едва не больший, чем где-либо до этого был… Но если нас сюда направили – значит, верят, что справимся.
– Адриана, ты… как ты относишься к Андо?
– Я его люблю, - не задумываясь, ответила девушка, - а почему ты спрашиваешь?
– Да так… По причине того, что я беспросветно наивный, не разбирающийся в жизни ребёнок, я тут завёл привычку спрашивать у всех, что они понимают под словом «любовь».
– Ну извини, если так задела тебя теми словами. Но ведь ты любишь, когда люди говорят то, что думают, так? Только вот проблема в том, что они не только говорят, но и думают очень по-разному.
– Ага… И кажется, меня одного это волнует настолько, что, кажется, когда-нибудь в манию превратится. Я хотел бы понимать людей… Каждого, с кем сталкиваюсь. Я успел понять, что непонимание причиняет много боли, едва ли не больше, чем прямое противостояние. Я думаю, если бы самые непримиримые противники сумели заглянуть друг другу в душу, в суть – они бы нашли причины для примирения, они бы нашли и устранили корни своих разногласий.
– Для этого, наверное, все должны быть телепатами… И то не гарантия.
– Ты и Андо – телепаты. Ты понимаешь его?
Адриана вздохнула, задумчиво созерцая огни вдалеке.
– Наверное, понимаю… Но сумею ли объяснить тебе – не знаю.
– Когда он только прибыл – он удивил нас всех… Нет, не скажу, чтоб прямо неприятно… Нехорошо так говорить всё же… Просто… у меня создалось впечатление, что он тоскует по умершим и совсем не ценит живых. Не думает о том, как своими словами или жестами может ранить… Вроде бы, нормально и правильно, да – говорить, как думаешь, как есть, не врать, не изображать фальшивое радушие… Но… Теперь у меня встаёт вопрос – почему он думает, чувствует именно так. И можно ли это как-то изменить. Ты говоришь, что любишь его… Ты же его совсем не знаешь.
– Ты говоришь это телепату?
– Извини, да. Но можно ли за несколько встреч-сканирований достаточно хорошо узнать человека?
– Смотря что для тебя – достаточно хорошо… Конечно, я не знаю всей его жизни по годам и дням, не знаю всех его мыслей, которые он за свою жизнь передумал – даже мгновений полного единения, когда падают блоки, для этого недостаточно. При этом ты ловишь самое яркое, самое важное… Или то, что занимает мысли именно в этот момент… Ловишь многое, но всё-таки не всё. Собственного мозга не хватит, чтобы – всё. Ну, по крайней мере, у меня, по крайней мере, сразу. Однако это немало, поверь. Скажем, если выражать в процентах – 70, это тебя устроит? Может быть, 75.
– Адриана, ты же знаешь, я не об этом. Если ты говоришь, что любишь его – значит, увидела в нём… Что-то такое…
– Если бы не увидела – не легла бы с ним в постель.
Тальяро уже вернулся, занял свой пост у прибора ночного виденья, но они не прервали беседу.
– Я даже не спрашиваю, как можно любить человека, который…
– Сам никого не любит, ты это хотел сказать?
– Не совсем.
– Я просто увидела его и поняла – я его люблю. Да, вот так просто… У нас, телепатов, многое проще, многое становится понятно ещё с первого взгляда – будет ли с этим человеком дружба, или будет вражда, или будет любовь. Не так, как у нормалки – смотреть и сравнивать, выбирать – вот этот мужчина хорош, а вот этот ещё лучше, вот у этого красивые глаза, а у этого приятный голос… Проще, быстрее, в доли мгновения – и полнее. Просто… внутри у каждого человека есть искра, и его искра – нужного цвета.
– То есть, ты считаешь, что он – твоя судьба?
– Судьбы не существует. Есть… я даже не скажу – родство или сходство, потому что не факт, что между нами найдётся много общего… И это не приговор… я не верю в одного человека на всю жизнь, в какие-то половинки друг друга.
– Это потому, что Андо… не любит тебя в ответ?
Дэвид произнёс это раньше, чем подумал, что это может звучать и бестактно.
– Как часто для того, кто любит, это имеет значение?
– Да, ты права, но… Я полагаю, тот, кто любит невзаимно, всё же надеется, хотя бы в глубине души, что своими чувствами, своей верностью заслужит ответ… По крайней мере, что так у нормалов. Так ли у телепатов, я не знаю.
– Ты хочешь узнать, что я видела в мыслях, в душе Андо, что меня привлекло, что и какую надежду мне даёт? Я надеюсь ему помочь. По-моему, это достойно и правильно – желать помочь тому, кого любишь.
– Помочь в чём?
– Хотя бы в том, что мы делаем вместе сейчас. Помочь… Ты сам, вижу, заметил, что Андо… мыслит не так, как обычный человек. И даже не потому, что он телепат. Тот, кто считает себя оружием, не подумает о собственной защите. С вероятностью, не подумает. Но это не значит, что защита ему не понадобится.
– Оружием? – вздрогнул Дэвид.
Адриана кивнула.
– Это ворлонское наследие Литы, его матери. С детства он видел её во сне… Хотя он полагает, что это были даже не сны. Скорее, видения. В тот год, что Лита была с ним, она глубоко касалась его сознания, она оставила ему много своей памяти, много своих способностей… вдобавок ко всему тому, что передалось ему при рождении. Он знает всё о происхождении телепатов, о тех задачах, которые ставили перед ними создатели. Он знает о величине своих способностей. Теперь он хочет научиться их контролировать… Чтобы быть действительно хорошим оружием. Идеальным. Без этого он… не сможет жить. В этом причина нервности и замкнутости Андо. Он не видит для себя пути… Точнее, долгое время не видел. Сила, которую он получил, не даёт ему жить так, как живут все. Но не она его тяготит. Человеческая слабость, человеческое… неумение собрать её и направить… Он считает, что ему не нужна дружба, потому что она не нужна оружию. Он считает, что ему не нужна любовь, потому что она не нужна оружию. Ему нужна цель. Нужна направляющая рука.
– Это…
– Безнравственно, хочешь сказать? Может быть, так.
– Не то слово. Это – чудовищно. Я понимаю, ворлонцы… я понимаю, Лита… Но у Андо, вообще-то, был и отец. Вы, вы все… разве вы не потому скрылись в Ледяном городе, что не хотели быть оружием? Разве не за то боролись, чтоб телепат, хоть он и может читать мысли, создавать ментальные иллюзии и прочее подобное, мог жить как человек, любить, творить, как он сам желает, а не велит кто-то, кто считает себя вправе? Неужели всё было зря? Я думал, Лита, тогда… преодолела свою программу…
Адриана, до этого смотревшая Дэвиду в лицо, отвернулась.
– Лита, может быть, преодолела. Для Андо, наверное, путь преодоления будет дольше.
– Но ведь ворлонцев больше нет! Мы здесь боремся против дракхов, которые, несмотря на то, что Тени ушли, продолжают выполнять их задачи и не способны подумать о том, что теперь они свободны, что могут строить свою, истинно свою жизнь, которой не было у них раньше… Разве это – не то же самое? Разве это не… глупо?
– В каждом из нас есть то, над чем мы не властны, по крайней мере, властны не до конца.
– Не верю!
Адриана видела это. Видела, конечно – хоть сама там и не была. Знала – если б даже Дэвид знал, что его сканируют, он не выразил бы протеста. Пусть смотрит. Пусть попытается как-то объяснить. «Возможность стать чем-то большим, чем ты есть». Желание честолюбивого до безумия центаврианина изменить свою природу, стать подобным дракхам. Скорбь того, кто, пожалуй, мечтал бы быть телепатом не для того, чтоб быть силой, быть оружием… Быть мостом понимания. Без рамок, без стен, без одиночества, без страха. Он способен сожалеть о погибшем враге. О Страже. О дракхе. О ком угодно, кто не преодолел эту пропасть непонимания, не стал из врага другом… «Что за болезненный пацифизм, в самом деле…». И для Андо – возможность стать чем-то большим? А почему того, что есть, ему мало? Почему люди… Почему у них всё из крайностей? Либо желать не иметь этих способностей, завидовать доле обычных людей и проклинать свои гены – либо, раз уж принял себя таким, желать стать разящей силой, стать оружием… Корпуса или Ворлона – а какая разница? «Или Альянса…». – «Нет!».
– Ты поэтому не веришь в бога, Дэвид, да? Потому что он тоже создал людей… для чего-то?
– Может быть… Может быть, мне противна сама эта мысль, да. Творение, замысел… планы, заповеди… грех, искупление… Бог, который предвидел, что человек совершит грехопадение – и ничего не сделал! Бог, который создал своё творение несовершенным – и потом наказал его за это. Бог, который дал заповеди – и дал потребность их нарушать… Бог, который сам создал дьявола и сам обрёк его и тех, кто последовал за ним, на вечные муки. Чем не ворлонец? Я не способен поверить в идиота с нечеловеческой силой, для которого весь мир, чужие жизни – игрушки, развлечение его скуки! Кто навяливает человеку нелепый порядок его заповедей лишь из противодействия дьяволу с его потворству хаосу инстинктов, равно не думая, как больно для человека – и порядок, и хаос…
– Ты ненавидишь законы и рамки? Но ведь ты минбарец…
– На этот случай я человек! Я полукровка, Адриана, и я хорошо понимаю, что все живые существа – полукровки порядка и хаоса, и преступно тянуть их в какую-то одну сторону – как пытаться отсечь одну их часть…
– То есть, считаешь, правильно, когда человека раздирают противоречия?
– Неизвестно, были бы противоречия, если бы наши мозги с зари времён не промывались то Тенями, то ворлонцами! Неизвестно, было ли бы в нас в пещерные времена стремление к войнам и насилию, если бы нас не подталкивали к этому… сторонники эволюции… Неизвестно, боялись ли бы люди дьявола так сильно, если б не бог. Это вечное стремление людей… постичь божью волю, сообразовать свои действия с ней… Когда есть проще, естественнее и ближе ориентиры! Просто не причинять боли, просто желать помочь, желать познать, улучшить… Было б правильно, если б теперь, после того, как ушли ворлонцы, люди закрыли церкви и просто, без затей, без громких имён и невнятных заповедей, были братьями друг другу… Почему люди так боятся быть свободными? Даже телепаты… венец творения…
Адриана смотрела в лицо Дэвида долго, пристально.
– Знаешь, я тут вспомнила легенду… апокриф… учение… ну, не знаю, как сказать… одной земной секты… Мне одна женщина в Ледяном городе рассказывала, она сама не помнила ни подробностей, ни названия секты. Будто то, первое пришествие Христа было неудачным, распятие не было в планах, а было нарушением плана, оно не дало Христу сделать всё задуманное до конца. И вот, спустя две тысячи лет, он родился вновь, чтобы закончить начатое тогда.
– Я изучал многие земные верования, но это мне не попадалось. Наверное, это какая-то очень мелкая секта? А… к чему ты это вспомнила?
– Честно? Сама не знаю.
Ожила связь – засада по ту сторону дороги спрашивала о готовности. Но Дэвид уже и сам слышал мотор приближающейся машины.

В короткой, но яростной схватке – важно было не дать пассажирам захваченной машины связаться, например, с гарнизоном – двое гвардейцев были убиты, ещё трое сидели теперь, связанные, с тихим шипением осыпая неожиданных бандитов проклятьями.
– Жалко, только пятеро… Я думал, их больше будет.
– Куда больше, они ж провиант везут, тут и одного шофёра хватило бы. Это уж так, для важности. И на том, как говорится, спасибо. Что, ребят, может, мы тогда скатаемся, а вы…
– Здесь вас подождём? – невесело усмехнулся Дэвид, - нет уж.
Тальяро был несказанно рад тому факту, что убиты гвардейцы были бескровно – мундиры не пострадали.
– Эх, не мой немного размерчик… А на вас так, наверное, и вовсе болтаться будет… Ну да что поделаешь, не на рынке, чтоб выбирать…
– Стойте! Вы что, собираетесь бросить их прямо здесь, раздетых?
Тальяро посмотрел на Дэвида озадаченно.
– А что с ними ещё делать?
– На дворе, строго говоря, зима. Как мы можем говорить о благе для Центавра, если на нас лежит вина за смерть уже двоих центавриан? Вы хотите прибавить к этому ещё троих?
Взгляд Адрианы был молчаливо-красноречив и выражал примерно «Вот видите, как мне повезло с напарником?». Судя по взгляду Тальяро, ему… ну, не то чтоб легче бы было, если бы с грандиозной застудой мочевого пузыря мучился не он один, но всё же, пусть хмуро и нервно, он спросил:
– А что ты предлагаешь?
– Тут в полу люк… похоже, что-то вроде… Ну, грузового отделения… Вытащим всё оттуда и засунем их туда, обернём нашей одеждой… Это всё-таки лучше, чем замерзать в степи, разве нет?
– Ненормальный, - проворчал Эрма, поднимая створки люка.
Что ещё, они считали, они замечательно придумали – кроме того, чтоб выгружать ящики с провиантов самим, не дожидаясь, пока кто-то сунется и обнаружит, что ящики стояли просто в кузове, а «трюм» занят кое-чем интересным – это выспросить у этих троих их имена и имена погибших товарищей. На всякий случай. И не ошиблись – начальник гарнизона и правда удивился с порога, что провиант подвезли не те, кто делал это обычно.
– А что Юро с его ребятками?
Тальяро неопределённо махнул рукой.
– Двое на гаупвахте отдыхают – то ли перепились, то ли в карты проигрались, один вовсе в госпитале – с крыши навернулся… Остальные не знаю, да только вот нас послали.
– Ну да не суть. Который с крыши сиганул? Не Сарофи? Этот мог… А это ещё что за доходяги? Какой только сброд уже в гвардию не берут, а! Им хоть шестнадцать-то есть? По виду так школьники.
Тальяро понизил голос.
– Эти доходяги – не из простых, вообще-то, родов. Это их папаши жизни поучить решили – в гвардию направили.
– Ишь ты…
И в общем-то, всё, наверное, шло бы как по маслу, Тальяро уже начал подбираться к теме заветного бункера – словоохотливый начальник явно был не прочь поговорить с новыми лицами, обратно гнать сразу и не думал, но, на беду, какой-то крутившийся у машины механик услышал внутри подозрительный стук-шорох…
– Э, а это ещё что такое? Так, ребята, давайте-ка пообщаемся уже без анекдотов…
Адриана прикрыла глаза. Всякое у них уже было, но такого грандиозного провала – ещё не было. «Андо, любовь моя, ты будешь очень обижаться, если я убью Дэвида?».
Их втолкнули в небольшой, неплохо обставленный кабинет, двое сразу встали у дверей, секретарь за своим столом едва сдержал порыв выскочить и таращиться во все глаза, зато всем собой изобразил рвение записывать всё – каждое слово, даже каждое междометие. Начальник – при свете они этого немолодого, грузноватого центаврианина с квадратным подбородком и каким-то обидно коротким и жидковатым гребнем разглядели лучше – прохаживался мимо них, заложив крупные волосатые руки за спину.
– Значит так, ребятки… Связаться с вашей базой – точнее, ничерта не вашей, конечно, я сейчас не могу – связь, видать, на погоду барахлит… Ну, свяжусь позже. А пока вас послушаю. Постарайтесь придумать такое объяснение, в которое я поверю. А лучше правду. Что же это Сарофи, который, вроде как, в госпитале, у вас в этом ящике делал? Или у вас там нынче госпиталь?
Тальяро молчал – запасной легенды он не готовил, в его планы попасться не входило. Он и так убил достаточно времени и сил, чтобы выяснить всё, что могло им помочь, о гарнизонах полигона и городишки, снабжавшего полигоновских продуктами.
– Правду? – хмыкнула Адриана, - уверены?
– Ты мне позубоскаль! – гвардеец сорвал с головы Адрианы шлем, - ба! А где волосы? Моль съела? Или ты переодетый велида, или вовсе девка! Ну, и то и то неплохо, мои солдатики тут по полгода без всяких развлечений…
Адриана спокойно улыбнулась – угроза её не пугала. Во-первых, не очень-то ей верилось, что прямо по полгода без всяких развлечений, по лицам тех двоих у двери, по крайней мере, ясно читалось, что в самоволку в ближайшую деревню они при любой возможности бегают, во-вторых, чего вообще бояться, искомых отверстий они на её спине точно не найдут. А если пытливая натура и поведёт дальше – что, вообще, с землянкой после центаврианки делать? Кому это надо, за каким интересом?
Дэвид отодвинулся дальше к стене – очень не хотелось, чтобы следующим шлем сдёрнули с него. Его голова удивит их ещё больше.
– Правды хотите? Ладно! Речь о тех бункерах, что поставили одними из последних… Мы подозреваем конкретно один бункер. Непосредственно перед воцарением императора Моллари туда кое-что подвезли… Не помните? Вы тогда, кажется, уже начальствовали здесь. Нам нужно забрать это. Это бомба. Бомба большой мощности. Если она рванёт… Представляете, что тут будет? Не верите? Да пошлите кого-нибудь проверить, вашу мать! Да мы б только рады были, если б мы ошибались!
– По-вашему, мне делать нечего, как шастать по этим бункерам?
– А ведь таки нечего, - ухмыльнулась Адриана, - чем вам тут заниматься, окромя как в карты резаться да письма домой сочинять? Вишь, незаконное проникновение – целое событие, там за дверями мало не весь гарнизон, небось, столпился… Хоть пробежку бойцам устроите, а то того гляди, в форму влазить перестанут.
– А ты чего молчишь, рыжий?
– А чего я должен говорить? Права девчонка. Ну, узнайте, по чьему приказу эту дрянь в 61м сюда привезли… Я вам и фамилии могу назвать, и кто стоял за этим на самом деле… Не знаю, правда, готовы ли вы сразу так много узнать о мире…
Видимо, ответ про бомбу седого начальника гарнизона всё же категорически не устраивал, и он приготовился арестантов бить. Дэвид, которого никогда не били серьёзнее мальчишеских драк, принялся готовиться к предстоящему.
«Я мог бы убедить их, показав им Стража… Но… Не подвергну ли я его жизнь, да и наши заодно, опасности, не подумаю ли они, что это как раз мы агенты дракхов, и… Да они всё, что угодно, могут подумать…».
Дэвид осторожно пошевелил связанными руками, ощупал стену позади себя в поисках чего-то, обо что можно перетереть путы. Хотя, толку, едва ли они успеют освободиться синхронно все пятеро… И даже если – много они могут впятером против целого гарнизона? Можно, конечно, сходить с ума так по крупному, захватить в заложники начальника и его секретаря и потребовать отдать им содержимое проклятого бункера… А что если их подчинённые… ну, не сильно любят?
Он даже не сразу понял, когда сзади что-то щёлкнуло, и в кабинете зазвучал новый голос. Только по тому, как вытянулись все в кабинете, кто не был связан, понял – это экран связи над его головой, а на экране – какое-то важное лицо.
– Здоров будь, Кунторо. Как здоровье, как служится? Давненько мы с тобой не виделись… И предпочёл бы, чтоб не так. Слушай. Кто с тобой сейчас в кабинете? Дело щекотливое, говорю по закрытому каналу, поэтому говорить буду кратко. Дело безопасности Республики. Помнишь, в 61м, ещё только ты на пост заступил, в десятый бункер кое-чего привезли, первый уровень секретности, даже бумаг никаких? Так вот, это кое-что теперь требуется передать моим ребятам, тихо и без шума… Ребят я послал молодых, неопытных, таких, чтоб не светились ещё нигде, боюсь, не напортачили бы где… Ты уж проследи.
– Но, господин генерал…
– И сам понимаешь, чтоб ни одна живая душа. Сам тоже лучше забудь, что это вообще было. Лучше тебе не знать, какие тут имена замешаны. Поможешь им погрузиться, проводишь до внутреннего кордона, и… Там, среди этих ребят, одна телепатка есть. Как доведёшь до внешнего периметра, она тебе и тем, кто с тобой будет, чуток воспоминания поправит. Ну, хотя бы попытается… Уж извини, но так надо. Если ты тем ребятам в руки попадёшь – боюсь, они умеют ответов добиваться. А мне б с тобой хотелось ещё живым и в своём рассудке выпить, дела давние помянуть…
«Ничего себе… - тряс головой Дэвид, - как им… Как они это… Конечно, агенты Арвини всё это время совершенно не баклуши били, но… Но что у нас настолько высокие покровители…».
Когда грузовик сопровождения развернулся – на дороге, усеянной полуметровыми колдобинами, это был целый вальс – и умчался назад к лагерю, а в машину запрыгнули стучащие зубами Хайо и Иртеньо, шофёр дал по газам без какой-то даже команды.
– Ну и переволновались мы за вас, ребята… Как вам удалось, а?
– А ты правда им воспоминания подчистила? Ты умеешь?
– Ну, в теории знаю, как. На практике, сам понимаешь, первый раз. Обычно для этого одного телепата мало, да и четверо сразу… Честно говоря, чуть голова не лопнула. Но вроде бы, удалось. Оставила так, общее ощущение, что сделали для Республики нечто значительное. Пусть им будет хорошо. О разговоре с этим своим генералом тоже не вспомнят…
– …Хорошо хоть, вызвать они никого не могли, связь полетела капитально, полрегиона ещё дня два сидеть как в могиле будут…
Дэвид и Адриана разом повернули друг к другу одинаково ошарашенные лица.
– А это… это вот что тогда было?
– Что, Дэвид, и после этого ты тоже не веришь ни в какого бога?
– В бога не верю, в ментальную иллюзию верю. Я подумал, это ты.
– Нет, не я. То есть, я видела в мыслях этого Кунторо этого генерала, я думала, что вот, хорошо б, если б кто-то отвлёк его или как-то за нас вступился… Но такая сложная, качественная иллюзия… Господи, КАК?!
– Возможно, просто… когда кто-то делает благое дело, вселенная раз в пятилетку и на чудо расщедриться может…

0

49

Вопрос веры, гл 5

Гл. 5
Грузовик с вынужденными переселенцами трясло на изрытой после недавнего боя дороге просто неистово – время от времени, на особенно удачных рытвинах и кочках, его подбрасывало так, что пассажиры бились головой о дребезжащий потолок. Никто, впрочем, не роптал – оставаться в зоне боевых действий хотелось ещё меньше.
Несколько дней назад дракхи вышли из тени… На самом деле вышли даже раньше, но теперь это уже невозможно было скрывать. Дракхи оказались втянуты в боевые действия… То есть, наверное, это нельзя было именно так называть – как понял Дэвид из отрывочных, во многом противоречивых сообщений, воевал с ними один только их же, захваченный какими-то диверсантами корабль, который теперь прятался в горах и время от времени совершал вылазки, неожиданные и довольно результативные, что вынудило дракхов поднять против них и подконтрольные им корабли центавриан, и собственные, по итогам, тоже. У центавриан в целом тоже прибавилось головной боли – как объяснить происходящее народу. А никак не объяснять, делая вид, что ничего не происходит, уже не получалось, когда в небе над мирными городами задорно перестреливаются корабли неизвестной модификации, и потом обломки сыпятся на свежераспаханные поля. Конечно, по факту о наличии на планете дракхов и разворачиваемой ими тайной деятельности теперь-то, после всей этой масштабной кампании по построению кораблей, не знали разве что вот в таких глухих провинциях, но знать и признавать – не одно и то же. Недаром даже словообразовательно в центаврианском языке это разные слова.
Колонна грузовиков с эвакуирующимися двигалась к Бианте, портовому городу на северной оконечности континента Эфра, с тем, чтобы оттуда, как только будет возможность, эвакуироваться на континент Зон – там военные действия не велись, там сейчас казалось спокойнее.
Им на Зон было не надо, им, они уже знали, надо двигаться к месту общего сбора, к Канне, туда их обещали забрать из Бианты ребята Дормани. Да, крюк получался приличный, но в Поланну, откуда они сейчас ехали, у агентов сунуться возможности не было. Ну, и то хорошо, главное, чтобы колонна поспела в Бианту к расчётному времени – что, даже с учётом всех внесённых поправок, выглядело уже сомнительным.
Со стороны могло показаться, что Дэвид спит. На самом же деле ему просто было, о чём подумать. Не верилось, что уже скоро, совсем скоро всё закончится. Рядом Ада вполголоса рассказывала пожилой центаврианке какие-то байки – кажется, о том, что видела дракхов, какие они из себя и как их можно обдурить, тётка ахала и охала. Ну да, звучало, неподобающе ситуации, потешно. Кажется, центаврианка и не догадывалась, что дитя, с которым она разговаривает – человек. Центарин у Ады весьма неплох, даром что учит его всего ничего, дети быстро всё схватывают.
Когда он отправлялся сюда, он не думал, что может вот так… не то чтоб сродниться с чужим ему миром, но как-то… найти себе место в нём. Пусть временное, пусть замешанное на лицедействе, но найти. Когда он летел сюда, ему, честно говоря, было страшновато. Особенно ввиду понимания, что Диус, хоть как, не сможет быть с ним рядом всегда. Хоть он никому и не признавался, конечно, даже себе не всегда – он не верил, что справится. Да, он знает язык, он знает, как нужно действовать… в теории, из их краткой подготовки… Рикардо тогда сказал: «Ну, не можешь по-быстрому накопать в себе уверенного в себе агента – воспринимай это первое время как игру. Потом как-то втянешься». Странно, но это помогло…
Вообще, наверное, любому страшновато первый раз ехать в совершенно чужой мир. Тем более настолько отличный от Минбара. Тем более настолько… не с туристическими целями. Нет, он и сейчас не смог бы действительно представить себя центаврианином. Но он смог почувствовать себя чем-то таким… чем-то таким, что, не являясь, конечно, естественной частью этого мира, было тем, что нужно, и правильно, и естественно… Чем-то вроде, наверное, волшебных существ из легенд и сказок, которые приходят во мраке, приняв иной облик, дают советы, предотвращают беду, творят судьбу…
Конечно, на самом деле никакое это не волшебство, но…
Мысли естественным образом перескочили на эту самую постылую тему чудес, на тот так и не разгаданный ими случай на полигоне под Релем, и на ещё больше озадачивший его увиденный вскоре после этого сон…
Ничего особенного, просто Андо, сидящий у его изголовья, держащий его за руку и шепчущий, что всегда будет его защищать, всегда будет рядом…  Ничего особенного, просто сон был уж очень… яркий, совсем не казавшийся сном, пока он не проснулся и не вспомнил, что неоткуда Андо здесь взяться, он мало не через полконтинента отсюда… Просто вспомнились некстати те слова Адрианы – про скорее видения, чем просто сны… «Что за чертовщина?»
Грузовик вдруг тряхнуло так, что на какой-то миг он встал на два колеса и едва не перевернулся, люди с криками попадали друг на друга.
– Что там такое?
– Стреляют, кажется.
– Стреляют?!
Машина остановилась, сильно накренившись вперёд. Люди замерли, прислушиваясь к звукам снаружи. Хныкали, готовясь зареветь в голос, дети, да и кое-кого из взрослых уже начинала бить истерика.
– Я бы не советовал, - Иржан схватил за руку мужчину, вознамерившегося открыть дверь и выглянуть.
– Чего это?
– А что, голова надоела?
– А что, здесь всем подохнуть, в этой консервной банке? Бежать надо, пока целы!
– Эта консервная банка, по крайней мере, от прямого попадания защищает. Там с воздуха стреляют, дурень! Не успеешь ты убежать.
– Да надо ж хоть знать, что снаружи-то происходит…
Ада прикрыла глаза, могло показаться, что прислушивается.
– Да, это обстрел с воздуха. Это дракхи.
– Сцепились, что ли, с…
– Нет, просто пролетали и увидели колонну. Они по нам стреляют.
Пожилая центаврианка, с которой до этого беседовала Ада, запричитала.
– За что? Мы же им ничего не сделали... Мы же не военные даже…
– Считайте, дракхианский вид спорта, - раздражённо ответил Иржан. У него было предположение, почему дракхи могли обстрелять колонну – кроме природной зловредности, конечно, когда их смущало уничтожение чисто гражданских объектов… Они могли почуять Аду. Разве что, раз их грузовик до сих пор не взорван, они не могут определить, в каком именно грузовике она находится.
– О, вылетели центаврианские корабли… Сейчас они их отвлекут…
– Так ты что, деточка, телепатка, что ли?
– Давненько я живого телепата не видел…
Иржан нервничал всё ощутимее. Ему живо представлялось, что перепуганные беженцы, сообразив, из-за кого они были обстреляны, просто вытолкнут Аду из грузовика, в надежде спастись. Но люди, видимо, пока не связали одно с другим.
– Ага, улетают… Нет, вылезать пока не советую… Они думают, наверное, что все погибли. Вот пусть так и думают пока.
– Что за существа такие… По мирным жителям, по женщинам и детям…
«Что-то вы так не думали, когда бомбили Нарн», - чуть было не вырвалось у Дэвида, но он вовремя осёкся. Во-первых, эти перепуганные крестьяне и рабочие никакого отношения к войне могли и не иметь. Во-вторых – вообще несвоевременно… Сейчас им – им всем, они в одной лодке – нужно спастись… А обвинения и упрёки – не средство к спасению.
Когда они выбрались, картина их взору предстала поистине ужасающая. Дорога и поле, и прежде-то живого места не имевшие, сейчас превратились совершенно в непроходимое месиво. Их грузовик, нырнувший носом в траншею, сверху, по кабине, припечатало отброшенным взрывом кузовом ехавшего впереди грузовика. Едва ли водитель мог выжить… Впрочем, а выжил ли кто-то ещё?
Полыхающие раскуроченные остовы, мёртвые тела, фрагменты тел…Сквозь гудение и треск пламени – чьи-то стоны.
– Там раненые!
– И чем мы им поможем? Тут самим бы как-нибудь спастись…
– Иржан, Ада, надо вытащить, кого сможем.
– Куда вы, ненормальные? Там сейчас как рванёт – их не спасёте и себя погубите!
– Боги, за что? – причитали женщины, прижимая к себе личики детей, чтобы они не смотрели на раскинувшийся вокруг ад – будто можно было умудриться его не увидеть! – мы-то ладно, мы нагрешили, мы прогневили… Но дети, дети-то за что?
– Потому что император у вас был идиот, - проворчал Иржан, вытаскивая из грузовика канистру с водой и поливая одеяло.
– Что?
– Ничего… Не важно…
Набросив на плечи мокрое одеяло, Иржан бросился в пылающие недра ближайшего грузовика. Дэвид и Ада совместными титаническими усилиями подталкивали под стонущего старика, вся ветхая одежда которого была залита кровью, лист металла – импровизированные носилки. Благо, рыхлая земля это позволяла.
– Готово, понесли!
Увидев, что «ненормальные» сдаваться не собираются, беженцы понемногу включились тоже.
– А может, ты это и прав, парень. Нехорошо это, когда, встречаясь с бедой, разумный человек звереет, и только о своём спасении думает. Мы ж всё-таки центавриане тут все, мы один народ, а без взаимопомощи кто мы? Вот хотя бы затем такие вещи и случаются, чтоб мы про это вспомнили…
«Ради тех, за кого отвечаешь… Отвечаешь так, словно они – это все, что у тебя есть, словно они – часть тебя…» - вспомнилось почему-то Дэвиду. А потом, ещё менее кстати, вспомнилось, как в том не то сне, не то видении – во сне ведь ничему не удивляешься и всему веришь – просил Андо, в ответ на его обещание – «Прошу тебя, если есть выбор – или, или – спасай прежде других, не меня».
– Надо позвать помощь.
– Как? Тут не работает ничего, один грузовик, быть может, ещё на ходу, да по этому всему куда там проехать. Тут с воздуха надо.
– Есть способ, - Дэвид посмотрел на Аду. Иржан понял его. Сил одной Ады может и не хватить, но если Ада тут такая не одна… Он оглядел притихшую толпу беженцев – одни сидели на узлах с одеждой, другие прямо на земле.
– Вы, - он остановился перед мужчиной и женщиной, кутающимися в один поношенный, когда-то добротный плащ, - вы телепаты. Если вы поможете ей, объедините усилия – вы сможете послать сигнал в ближайший населённый пункт, позвать на помощь.
– Ты что, рехнулся? Какие мы к чёрту телепаты?
Иржан вздохнул. Есть ли у них время препираться, объясняя про способность, данную ему от рождения – определять, даром, что сам не телепат, наличие у человека телепатических способностей, про то, что понимает их страх – видел и слышал уже, знает, что телепатам есть резон опасаться за свои жизни…
– Без подмоги мы все здесь погибнем, не только раненые, которым помощь нужна срочно. Хотя бы попытайтесь.

Район, в котором находился неприметный старинный город Канна, даже в это время года был довольно засушливым. Наверное, поэтому, да ещё потому, что мать-природа к тому же не перенаделила этот район сколько-нибудь значительным запасом полезных ископаемых, места это были малонаселённые. Непонятно, почему этот немаловажный факт презрели дракхи и не устроили здесь тоже какую-нибудь базу… Видимо, чем-то и для них это место было неудобным… Впрочем, не жаловаться же на этот факт.
А вот давно покинутая центаврианская база – была здесь построена, когда этот район ещё считался неспокойным в плане усобиц, потом закрыта за ненадобностью – пришлась очень кстати. Здесь сейчас было последнее место сбора диверсионного отряда перед посадкой на «Асторини», сюда летел старенький кораблик, принадлежавший деловым партнёрам Арвини с Дэвидом, Иржаном и Адой на борту.
Небо, без единого облачка, было чистым, сюрпризов пока не обещало. По дороге им посчастливилось ни на кого не напороться – ну, должно же и им иногда везти. Внизу тоже незаметно было никакого движения.
– Сверху, действительно, и не подумаешь, что тут хоть одна живая душа есть. Кроме каких-нибудь там местных тушканчиков.
Глазастая Ада указала куда-то вперёд и влево.
– Вон там, в тени у скалы, истребители ныкаются.
Дэвид первым спрыгнул на глинистый песок, поросший редкой серой травой. Прошуршало из-под ног что-то, похожее на ящерицу.
– Ну, бегите, - пилот, добродушный, улыбчивый обладатель каких-то несерьёзно смотрящихся в его возрасте курносого носа и оттопыренных ушей, не удержался и потрепал Аду по головёнке, - авось, ещё свидимся когда, а? Потом, как всё устаканится, вы в гости-то прилетайте? Так просто, без дракхианской угрозы?
Изнутри база какое-то время ещё оставляла ощущение необжитости, покинутости. Пустота, пыль, прохлада, полумрак… Но вот послышались голоса, а затем из-за поворота выскочили двое центаврианских пилотов, видимо, из вездесущих и всемогущих агентов Арвини.
– О, вот ещё пожаловали… Почти все в сборе теперь?
– Главного ещё осталось…
Дэвид обернулся на знакомый голос и обомлел. В дверной проём в соседней зале он увидел, перед экраном связи, Зака Аллана. Он как раз заканчивал беседу по видеосвязи с каким-то центаврианским военным с густой, с обильной проседью бородой.
– Зак! Мистер Аллан! Вы – здесь?
Рейнджер, отключив связь, вскочил из-за стола и в два больших шага уже был возле Дэвида и его спутников.
– Слава богу… Живой добрался… - он крепко обнял его, потом подхватил на руки Аду.
– Зак, откуда вы здесь? Вы когда успели прилететь?
Ему показалось, или в глазах Зака стоит глубокая, тяжёлая печаль?
– Дядя Зак, спустите меня, я тяжёлая!
– Ты новости-то последние что… слышал, не слышал?
– Не до того было, признаться.
– Мы в том диверсионном отряде прибыли, что захватил дракхианский корабль. Я руководил этим отрядом. Ну, и сейчас руковожу… Тем, что от него осталось… Ты не слышал ведь, что корабль взорвали? Только пятеро нас были в это время не на нём.
– Не слышал. Боже… Кто… был там? Кто спасся?
– Выжили – в это время внизу были, с агентурой встречались – только пятеро, я, Тжи’Тен, Далва – медик наш, ты, кажется, не знаешь её, Табер и ещё девушка из телепатов, её ты точно не знаешь. А погибли… многие. Ше’Лан, Энтони, Эмилия… Почти половина Эйякьянского отряда, столько же телепатов…
– Телепаты? Там? Но… Они ведь отказались, все, кроме Уильяма и Адрианы, разве нет?
– Так надо было, чтоб вы так думали, чтоб отряды о составе другого отряда поменьше знали… Они и не из Йедора были в основном, из других поселений.
Не отказались. Всё-таки пошли. Пошли и погибли. Господи, как-то Адриана, Уильям, Андо переживут такую весть?
– Кто ещё из… наших уже здесь?
– Почти все, только Рикардо с высочеством ждём, они от Катаринского плато прорываются, там жарковато сейчас… Эй, ну! Иржан, держи его, чего доброго, сейчас схватит истребитель и туда ломанётся… Там союзные центаврианские сейчас жару задают, ну да, опомнились, чай, без тебя справятся.
Дэвид выдохнул. Зак прав. Прорвутся, доберутся. Обязаны. Видимо, просто однажды нервы должны были сдать и у него.
– А Андо, Адриана, Амина, остальные?
– Андо здесь. Цел, не то чтоб совсем невредим – перенапрягаться ему за последние дни много пришлось… Сколько кораблей дракхианских одним только им уничтожено… Милиас тяжело ранен, он его чудом сюда живого дотащил.
– Они где?
– Там, дальше по коридору и налево – госпиталь…
Дэвид со всех ног бросился туда, Иржан, куда как более длинноногий, едва поспевал за ним.
Голос Андо они услышали ещё на подходе, это несколько успокоило. Вместе с голосом Андо звучал другой – низкий, грудной, но, несомненно, женский.
– Ты знаешь, Андо, я никогда не попросила бы тебя об этом, если б хоть кто-то, кроме тебя, мог мне тут помочь, если б вовсе я могла обойтись без чьей-то помощи. Но твои возможности из всех, кого я знаю, таковы. Я не просила бы, если бы речь шла о чём-то другом, не о нём, Энтони. Я знаю, ты не понимаешь нашей веры, и я не прошу понимать… В любой другой момент я сочла б недопустимым сказать тебе: вспомни обо всех тех, кого отняла у тебя смерть, если б у тебя была возможность установить связь с ними – разве ты не воспользовался бы ею, чего б тебе это ни стоило?
Дэвид вошёл в комнату. Андо сидел на крайней кушетке, бледный, но, кажется, и правда невредимый. Распущенные волосы падали на лицо, и когда он поднял голову, в глазах телепата стояла какая-то отрешенная пустота.
– Здравствуй, Дэви. Хорошо, что с тобой все в порядке…
Он немного помолчал, потом обратился к девушке.
– Да, я не понимаю смысла в том, о чем ты меня просишь… Однако… Мне от рождения дана возможность общаться… Видеть родителей и слышать их голоса. Лита сказала бы, что ты не права, хотя она другая, она поступила бы иначе… А вот Байрон… - на этих словах Андо вновь посмотрел на Дэвида, таким долгим и задумчивым взглядом, словно проникая в его душу, - Хотя мне и кажется, что это бессмысленно… Он считает, что это важно для тебя… Поэтому я согласен.
– Андо, ты… вы куда?
– Это нужно мне, - проговорила Табер, - мне и Энтони. Мне жаль, что пришлось просить об этом, но никто, кроме Андо, не может мне помочь, а я не могу упустить даже малейший шанс. Мы верим, что те, кого мы теряем, умирают не до конца, что мы можем сохранить с ними связь, чтобы воссоединиться однажды… Энтони не бракири, но он, хотя бы отчасти, разделял мою веру. Я должна… не позволить его душе потеряться в море душ. Я знаю, для него это было бы такое же невыносимое горе, как для меня, и не воспользоваться сейчас малейшим шансом – это предать его. Мы должны полететь туда, где он погиб, и совершить обряд, пока это ещё возможно.
– Не беспокойся, Дэви, со мной ничего не случится. Ты ведь веришь?
– Верю, но…
– Что ж, не будем терять времени.
Когда они вышли, Дэвид долго смотрел им вслед. Взгляд Иржана, впрочем, был ещё более ошарашенным.
– Они что… в это ущелье? Вдвоём? Там же… там же дракхи ещё, поди… А у нас тут посадка, не ровен час. Ради чего…
– Ради того, что, возможно, единственно ценно… Что вносит смысл и в борьбу, и в то, что мы живы…
Из-за ширмы вышла Адриана, подталкиваемая в спину очень смуглой, мрачноватой на вид женщиной.
– Давай-давай, не спорь. С ног уже падаешь, а туда же. Много пользы, что ли, такая здесь принесёшь? Или мне с ним возни мало? Живо приняла горизонтальное положение, и пока не отлежишься – глаза мне мозолить не смей!
– Адриана, ты б с Далвой не спорила! – Ада, неизвестно, когда успевшая нарисоваться здесь же, упёрла руки в боки, - во-первых, она не с такими упрямцами справляться приученная, во-вторых – тебе и правда отдыхать при любой возможности надо, сама знаешь. Ты и так перенапряглась тут больше, чем следовало бы. А это отражается. Пошли, я тут научилась с их компами обращаться – найду тебе, если у суровых воинов в файлах возможно, какую-нибудь музычку попозитивнее, включу, порелаксируешь – старт всё равно не пропустишь, не волнуйся. Между прочим, многие люди считают, что на ребёнке вообще отражается всё, что видит и слышит мать, а ты за последние дни слишком много таких физиономий видела, что мне страшно, если это правда…
– Э? – захлопал глазами Дэвид, - или я что-то пропустил…
– Ну, есть такие вещи, Шеридан, которые просто не твоё дело.
Вздохнув, Адриана принялась развязывать завязочки медицинского халата, в который она облачилась, видимо, для помощи Далве.
– Иржан… Там… У тебя группа крови какая? Перелить хоть немного, у него такая кровопотеря, весь синий…
Иржан кивнул и проследовал за ширму – группа крови с Милиасом у него, к счастью, была одна. Далва задержалась, поддерживая Адриану, которой стало нехорошо, помогая ей сесть на кушетку.
В медблок, на ходу продолжая вытирать руки о какую-то тряпицу, вошла незнакомая Дэвиду тощая русоволосая девушка с каким-то очень уж блёклым, невыразительным лицом.
– Ну, кажись, уговорили мы этот радар… Чуть он нас не уговорил. До чего ж у них системы все вредные, насилу все вместе разобрались, там такие щели – только мне и пролезть, половина кабелей то ли погрызены кем, то ли попортились от времени так удачно… На пробой-то непохоже… Что, Далва, и физиономия у меня вся в грязи? Дай спиртик, оботрусь, да посмотрю, что я для этого прибора могу сделать… Вряд ли много-то, в центаврианской технике я не шибко понимаю, в медицинской тем более… Тут Хирн говорил, мальчика раненого сильно тяжело доставили?
– Более чем тяжело, - нахмурилась Далва, - я эти часы на нет сошла, всю базу обегала, кровь искала, у кого его группа – так те пилоты, им ещё в бой… Слава богу, Иржан вот нашёлся, перельём хоть немного.
– И то славно… Я свою б дала, да моя и людям не полезна. Прямо не по себе мне, что я сделать-то могу сейчас… Он же без сознания, мне говорили, даже не поговоришь… мне-то, сейчас-то… И так тишина эта, так ещё с нервами… - её светлые, грустные глаза остановились на Дэвиде, - новое лицо. Тоже из команды Рикардо?
– Я Дэвид. А вы… Из отряда Зака, да? Я вас по Эйякьяну не помню, значит, вы из Ледяного города?
– Я Мисси. Да, не из Йедора только, из Лапландии. Значит, ещё люди прибыли? Кто ещё?
– Андо был, он с раненым и прибыл. Но уже снова убыл… Тут кто в лес, кто по дрова, пока всё равно не все собрались, Табер его в горы потащила, тело Энтони искать.
Дэвид невольно отметил, что в глазах Мисси мелькнуло какое-то странное выражение, и кажется, именно оно заставило Адриану нахмуриться.
– Мисси, я ведь…
– Да помню я, что говорила. Это просто обидно мне немного, что снова разминулись мы, тогда тоже в Йедор я приехала через три дня только, а раньше было как, с детишками-то… Ну да ничего, вернётся же ещё.
– Так всё, молодёжь, - улыбнулась Далва, - идите, тусуйтесь в другом месте. Вы мне в приёмном покое, конечно, не сильно мешаете, но порядок должен быть.
Дэвид и Мисси, поддерживая под руки Адриану, вышли, Ада семенила следом.
– Он-то как, Андо – сам не ранен? Что они, вдвоём только полетели? Взяли бы, что ли, для охраны кого, путь не ближний свет, и они, поди, над этим ущельем до сих пор кружат, ровно вороны…
– Мисси, он справится.
– Я знаю, Адриана, а всё ж ты очень спокойно об этом говоришь. Ты тогда и не показала мне, какой он, и других просила.
– Потому что тебе будет больно, Мисси, а я этого очень не хочу. Он не такой.
Мисси отвернулась.
– Знаю я, что не такой. И никто не такой, и не будет… Только вот… Ты эту боль, Адриана, видела – как тебе за него не страшно?
– Я в него просто верю.
– И я верила. Все мы верили… И верим… Извини меня, Адриана. Я не хочу твою тревогу растравлять. От тишины это всё просто… Если уж так говорить – правильно это, что он с Табер полетел. Вера – единственное ведь оружие против смерти.
У Дэвида было странное ощущение сюрреалистичности происходящего. Словно они говорят на каком-то своём языке, в какой-то своей, особой знаковой системе, о том, что понятно только им. Вроде бы, конечно, говорили они об Андо… Но под словами об Андо сквозило что-то ещё, что-то невыразимое вполне, непостижимое и глубокое, как целое море молчания. И – от тревоги ли за Диуса, или от чего-то другого – это непонятное в их речах как-то особенно напугало его. Извинившись, он покинул их и побрёл, в поисках места, где мог бы спокойно поразмышлять и привести чувства в порядок, но, хотя база была большая, а их как будто не так много, найти уединённое место было непросто. К тому времени, как в одном из коридоров он столкнулся вновь с Заком Алланом, он в этой идее даже, в общем-то, разочаровался.
– Что лицо такое? Случилось что-то?
– Ничего нового, в общем-то. Просто… Хотя непросто на самом деле, очень непросто… Я вспоминал… Мы всё это время, конечно, волновались за каждого, кто отправлялся куда-то далеко, но ведь на самом деле… На самом деле и представить такого не могли и не хотели, чтобы кто-то действительно погиб. А теперь вот… Милиас, говорят, может умереть, и Энтони, Ше’Лан, Эмилия… Это совершенно невозможно осознать. Я закрываю глаза и вижу Ше’Лана живого, и невозможно поверить, что живого, улыбающегося, этого доброго Ше’Лана нет. Что вот так, одним взрывом – всех… Но ладно – друг, это не так ещё… Табер повезла Андо в то ущелье – найти тело Энтони, совершить над ним обряд… Хорошо, когда во что-то такое веришь, а я вот не верю, что это действительно может унять её боль. Вы спасли Амине Тжи’Тена, но хоть грешно так думать – вам не стоило спасать Табер, оставили бы её там, взяли бы кого-то, у кого не осталось там возлюбленного, или уж обоих брали… Но конечно, как вы могли знать… И Мисси… У Мисси ведь тоже… кто-то остался там?
– У Мисси? Ну… почти все телепаты там из её поселения были, кто-то даже из тех, кто с ней в одном доме жил, женщина одна, например.
– Я о другом. Она тоже потеряла там возлюбленного?
Зак выглядел озадаченным.
– Ну, не так чтоб я прямо всё о них знал… Но насколько я понял, у Мисси не было возлюбленного. На корабле, по крайней мере, да, кажется, и вовсе.
– Значит, мне показалось… Показалось, что о смерти, о вере, как единственном, что спасает… она говорила с такой болью… Просто, подумалось мне – вот, все люди когда-нибудь узнают, что такое любовь, но не у всех она одна… Люди иногда говорят – умереть в один день, но ведь очень мало кто умирает в один день… Большинство людей, как бы ни плакали, принимают это, отпускают, и могут говорить спустя время со светлой улыбкой: «мой покойный супруг». Их раны заживают. Но бывает любовь прямо страшная… Когда действительно жизнь друг без друга немыслима… Пока такие любящие вместе – немногие сравнимы с ними в этом счастье, но когда один умирает – мир, который раньше был прекрасным, затопляет боль, и тот, кто остался – он всё равно больше не живёт… Мне показалось, у Табер так. Она говорила ровно, спокойно, она даже не плакала… Но я смотрел на неё и видел – в этом месте смерть нанесла миру огромную рану, которая не затянется никогда, пока смерть не заберёт и Табер тоже, и горе смерти, если там она не вернёт ей его. Наверное, конечно, неправедно говорить так о Табер, она рейнджер, её учили тому, как расставаться – и держать при том в узде свой дух, тому, чтоб всегда быть готовым отдать жизнь… Ну, так она свою готова была отдать, не его… Зак, что с вами?
– Так… Личное… - Зак изо всех сил старался стереть с лица мрачно-злое выражение, получалось не очень, - просто напомнил… Хотя тут рад бы забыть, пожалуй. Нет, ты не виноват, и они не виноваты, милые, хорошие все люди… Но у них там своё, знаешь, нечего даже лезть… Мисси – она же тоже из Ледяного города, из этих сектантов.
– И? простите, я, наверное, задеваю что-то, что для вас тяжело, а мне знать не положено. Я не хотел…
– У них там своя… вера… Ты только не думай, в смысле, что меня Мисси как-то раздражает или… Да нет, все они, по-честному, раздражают…
– Вы не любите телепатов.
– Да кто ж их любит… В смысле… Ну, я не то хотел сказать… В конце концов – они были мои люди, а я их командир, это имело значение, а не что я там люблю или не люблю… Но тяжело, конечно, когда у тебя команда на две половины делится, такие неодинаковые… Они не конфликтовали, конечно, даже вообще любезными были… Просто держались особняком всё равно…
Зак опустился на небольшую металлическую тумбу, Дэвид остался стоять рядом.
– Вас это нервировало? И вам… теперь неловко за это перед их памятью?
– Наверное, и так. Вообще, знаешь, вот когда говорят – команда… Команда – это что-то единое, но конечно, прямо идеального единства всё-таки никогда не бывает… Слаженная команда – это обычно когда её члены хорошо научились свои какие-то внутренние неурядицы засовывать подальше, когда дело требует. Всегда так было, всегда так будет. Но вот как мне… повезло с командой – это не каждому везёт… Нет, я не жалуюсь, боже сохрани, дали задание – так будешь хоть с пак’ма’ра работать, хоть с телепатами, и ничего гундеть. А чего я там не понимаю – это мои проблемы. Но вот теперь я смотрю и думаю – служивый человек, он всегда трус. Потому что за приказом, за этой вот необходимостью как бы прячется… Я, кажется, вообще лучше всех прятаться научился, иногда сам себя не найду. А если найду – так испугаюсь, ну и рожа. Рейнджер – он должен быть чист в помыслах… Чист в помыслах, понимаешь? Так вот это как… рубашку, бывает, достанешь – вроде чистая… пока не положишь рядом с новой. Тут и понимаешь – ба, вся серая уже, манжеты зашорканные, и там пятно, и сям. И ведь стиранная… Просто не отстирывается уже ни черта. Такой и быть. Только рубашку выкинуть можно, а душа какая есть, с такой жить. Оттого и злость – ведь вот спросить, за что я себя виноватю? Это ж удобно так… ты солдат, ты безопасник, ты рейнджер… Всё прекрасно, всё просто, есть приказ, есть дело… Как человека себя и забыть можно. Пока кто из учителей – чтоб вот тоже их, этих минбарцев – ковырять не начнёт. Найди, мол, себя, найди свой страх… Зачем мне себя искать? Мы и порознь нормально… А эти вот – смотрят так, как будто меня точно где-то встречали, и если прямо вот сейчас не отошлю с каким-то заданием – непременно расскажут, как там я и что я себе передавал.
– Один центаврианский телепат сказал мне, что нормалы очень преувеличивают всеведенье телепатов. Что приписывают им то, что видят исключительно сами, исходя из своих страхов… Вы не согласны?
– Да не знаю. Век бы их не знать, что ли. С этой их… религией святого Байрона.
– А Байрон здесь при чём?
– А Байрон у них всегда при чём, - голос Зака снова стал из усталого злым, - говорю же – религия. Главное, семнадцать лет прошло же уже, главное, из них половина и не знала его лично… Что в нём такого, а? морда и пафос? Жил как дурак и умер как дурак.
– Зак. Вы тогда служили на Вавилоне… У вас с ним… были какие-то счёты?
Зак посмотрел на Дэвида тусклым, тоскливым взглядом.
– А тебе зачем это знать, парень?
– Не знаю. Просто… хотя я уже очень давно знаю эту историю… в общих чертах… никто и никогда не спрашивал меня, как я к этому отношусь. И слава богу, наверное. Принято считать, что не телепата это вообще волновать не должно. Но я – не знаю, может, из-за Андо, Адрианы, всех, с кем мне пришлось работать из телепатов – начал воспринимать это… очень близко к сердцу. Вы сказали – «святой Байрон»… так иронично и презрительно, как многие это говорят. А я… мне неловко говорить, но я правда думаю, что он был святым. Считается, что трудно и почётно быть воином, сражаться, но по-моему, быть пацифистом и нести только мир – тяжелее. Потому что слишком много тех, кто посмеётся, посчитает ненормальным, скажет, что это глупо или даже неправильно… Слишком много тех, кто, из разных соображений, будет против. И как мало тех, кто способен понять. Как мало было тех, кто способен представить, как это – исповедовать и быть верным до конца… я не знаю, смог ли я бы так.
– Знаешь, Дэвид… Может, и правду говорят, что телепатам надо где-нибудь отдельно от всех остальных жить, потому что мира никакого никогда не будет. С другой стороны, от всего, чего там не понимаешь, не отгородишься. Нормалы тоже не все одна семья, религия, политические фракции – что-то да разделяет. Я об этом, конечно, не люблю думать… но сейчас-то заставляют… Может, сейчас если б вернуться назад – я и передумал бы рейнджером быть, всё-таки это не армия тебе, тут думать надо, много думать. В армии всем параллельно, что ты думаешь, служи и молчи. А здесь только заметит кто с постной мордой – и с души не слезет. Потому как вдруг неспокойный дух мне помешает… Опять же, чужую веру осуждать – это для рейнджера дело последнее. Да только ведь он не бог…
– Вален тоже не был богом.
– Вален – это… Вален.
– Ага. Знаете, за что ещё я не люблю религию? Для людей  это просто ещё одна форма того, как можно любить мёртвых и презирать живых. Чтобы бога чтили – надо, чтобы он был где-то там, был велик, беспредельно силён и недоступен человеческому пониманию. Либо жил во времена такие, какие и в летописях не всегда найдёшь. Когда люди молятся, они говорят: боже, услышь меня, боже, пребудь со мной, боже, не оставь меня… Но когда они слышат, что где-то есть живой, из плоти и крови бог – этого они не принимают, это у них повод для злословия. Мне думается, когда Христос говорил: «Если вам будут говорить – там Мессия, или там – не верьте», имел в виду лишь – не позвольте любому, кто пожелает, использовать вашу веру в своих целях… А люди поняли это уж очень по-своему. Уже очень многие сказали: «Христа, конечно, чтут, но если б он сейчас пришёл – его бы снова распяли», а всё не доходит. В борьбе с лжепророками не пропустите пророка истинного. Некто Савл так уже, как выражается Ада, лоханулся.
– Дэвид, как тебя твои родители выносят?
– Что?
– Наверное, правильно это… Обычно дети стесняются что-то взрослым говорить, мол, они больше прожили, они больше знают. Но со мной не тот случай, я мудрости не нажил, одни проблемы. Я же как всегда думал – вот, я человек простой, и всё у меня просто… И жить буду, как все живут – родился, учился, работал, потом женюсь, детишек заведу, потом на пенсию выйду, буду в кресле-качалке сидеть, жаловаться на ревматизм… Никаких там тебе страстей и трагедий, про это только в книжках пишут. Ну, и вот любовь… это что такое? Любовь и любовь… Как ты описал – как у всех обычно. А не как у Табер. Я вот такую, первую, ждал, не должна была ко мне такая вторая-то придти. Говорят, можно всю жизнь прожить и не понимать, что ты кого-то там любишь, даже и слово такое в голову не придёт. Потому как есть то, чего не бывает, и всё. Опять же, хорошо всё в теории-то вот так представлять, схему себе придумать, а дело иметь приходится с людьми живыми, не со схемами. Потому и отношений у меня, считай, не было никаких – не знал, как подступиться к их заведению. Потому, думал, и пялюсь на неё при всяком случае – чего ж на красивую женщину не пялиться, когда уже месяц ни красивой не было, ни какой вообще. Физиология же. Вот так стоишь, бывает, пялишься, она там сделку какую-нибудь, как всегда, сопровождает – и не заметишь, как у тебя какой-то воришка бумажник слимонил. Люлей от шефа выхватишь, полегчает. Вообще хорошо, что у неё все мозги в эту сделку уходят, а то б выхватил хорошо если по морде, не по чему другому. Шеф, конечно, где мужик хороший, а где и падла. У него философия простая. У мужика одно средство от проблем – бордель называется. Мужику, мол, без секса нельзя, он от этого нервным становится, так что воздержание у нас в СБ запрещено законодательно. Так что ноги в руки и… А то ещё раз увижу такого мечтательного – и не надейся, что уволю, сразу убью. Он и отцу твоему ту же философию проповедовал… Ты только не думай, это ещё до твоей матери было… Ну, правду сказать, оно помогало. Не совсем, но помогало. Думал, всё-таки выбью дурь из головы, ну, не я – так шеф выбьет… Скажи я ему – мол, в телепатку влюбился – так он бы мне показал, и кузькину мать, и где раки зимуют. Но есть же такие женщины – их ведьмой назвать не оскорбление, а так, жизненный факт. Я к ней и не подходить лишний раз старался, такого мне только позора не хватало… Но хотя и понимал, конечно, что мне-то ничего не светит – а зло-то брало… Когда ребята про Коша шутили – не брало… Это-то может быть даже и уместно, хотя что бы ворлонцы в этом понимали, у них этого, поди, нет, за древностью и бестелесностью… Но что вот, она-то, такая, в нём, таком, нашла? Что он ей такое дал? Разве он мог её защитить? Да я даже не знаю, на кого я злюсь. То ли на него, то ли на неё, то ли на себя. По мне так вот лучше всего, когда всё идёт как идёт. Чтобы я и дальше на неё пялился, а она на ворлонцев своих молилась, а мне шеф выволочки устраивал. Глупо это, конечно – виноватых искать… Я и на отца твоего злился – прав был шеф, нечего было эту Локли на своё место назначать! Жесты примирения, это всё понятно, а только нечего бабе на таком посту делать. Это ж додуматься – самой Бестера на станцию пригласить… Так и скажи, что мозгов не хватает самой разрулить… Синклер бы нашёл, что придумать, и отец твой нашёл бы, и Ивановой бы кто сказал такое – что можно Бестера самим позвать – так я бы не хотел там рядом оказаться при этом… Потому и не смог я дальше на станции оставаться – понял, не прощу. Не приехал бы этот – они б не взбунтовались, и пусть ушла бы она с ними куда-то в свой телепатский рай – но хоть была бы жива! Так что чего упрекать, что я телепатов не люблю… я и себя не очень… Ладно, хватит исповедей с тебя, пойду, у меня дела, как-никак.
Он ушёл, а Дэвид сел на его место и сидел так долго… Он пытался осмыслить, представить себе всё это, получалось плохо, чтобы не сказать – вовсе не получалось. Можно б было сказать – Зак человек очень одинокий, и злится на себя за то, что понимает это, что не может приучить себя от этого одиночества не страдать, как это сделали все. Может быть, потому он и не любит телепатов, что считает их по определению, по изначальным свойствам куда более неодинокими, чем все обычные люди – а ведь чем они заслужили это, просто родились… Дэвиду и прежде иногда думалось, что больше всего желчи на всяких сектантов, величающих друг друга братьями и сёстрами, выливают те, кто на самом деле завидует, кто сам хотел бы так, да не смеет…
Зак злится на себя за то, что полюбил – будучи нормалом, заведомо ей «неподходящим», значит – заведомо безнадёжно, и что не смог прекратить это одним только «успокойся, тебе не светит», и что зная это, продолжал злиться, видя её с другим. Говорил себе, что ничего не может для неё сделать, но легче не становилось. И все эти годы эта злость отравляла ему жизнь… Может быть, и жестокая игра судьбы, что вот теперь Заку снова пришлось иметь тесные дела с телепатами… а может быть, в этом есть какой-то глубокий смысл, может быть, сделанное сообща дело поможет ему примириться с прошлым…
Он очнулся от того, что его тормошит за плечо Ада.
– Вот ты где! Там последние прибыли, погружаемся! Пошли, поможешь Милиаса выкатить, нам с Адрианой самим не справиться… А Далва в корабле уже, аппаратуру там готовит…
Тишину коридоров разбил топот множества ног – пилоты бежали к своим истребителям, из медблока Адриана выкатывала платформу – лежащий на ней Милиас был в сознании, но белый, как  полотно, сама Адриана, впрочем, немногим более живого цвета. Ада, расталкивая взрослых, потащила Дэвида к стене с оружием.
– Зачем?
– Лишним не будет.
– У меня всё равно руки заняты будут.
– Ну как хочешь, а я вот возьму.
Дэвид схватился за другой поручень платформы, Ада гикала на бойцов, веля им посторониться. В коридоре у самого выхода едва не сшибли Винтари и Лаису, примеряющую в руке короткий центаврианский клинок.
– Дэвид!
– Давайте шевелитесь, на корабле обниметесь!
– Иржан, придержи ворота!
Из-под скалы уже взмывали в небо истребители прикрытия – всего три, но больше нельзя, привлекут внимание. Последние метры пути до корабля, который увезёт их с планеты… Они казались бесконечно длинными, эти метры, и чистое, безмятежное вроде бы небо не успокаивало, оно вселяло чувство беззащитности, крохотности, оно нерационально, нестерпимо тревожило… Долго в нём нарисоваться дракхам? Дэвид уже знал про отвлекающий маневр с «Джентой»… Но может же у них найтись корабль-другой и на уничтожение «Асторини», на которой, как они считают, просто эвакуируется команда.
Ада показала пальцем куда-то вдаль:
– Андо и Табер летят. Сядут возле самой «Асторини». …Блин! Ну только не это, у них дракхи на хвосте… Ничего, ребята им сейчас устроят тёплый приём…
– Главное – чтоб нас сверху обломками не накрыли, - невесело улыбнулась Адриана, которую сообщение о прибытии Андо, кажется, успокоило.
Истребитель Андо и Табер, на прощание плюнув огнём в сторону ближайшего дракхианского, благополучно приземлился, Табер помогла Андо выбраться, но вместо того, чтоб броситься поскорее в корабль, они поспешили навстречу товарищам. Андо спотыкался, едва не падая в мягкую, сухо шуршащую под ногами пыль, потом останавливался, хватаясь за плечо то Табер, то Брюса – и очередной истребитель дракхов внезапно прекращал огонь и шёл на снижение. Брюс вовремя толкнул его – в том месте, где только что стоял Андо, пыль расплавил выстрел сверху.
– Вот, по нам стрелять начинают. Чёрт, ну с платформой-то не побегаешь…
– Лучше! Они десант высаживают. Блин…
Иржан и Тжи’Тен перехватили у Дэвида и Адрианы платформу и помчались со всех ног – без медицинской аппаратуры Милиас мог протянуть ещё очень недолго. Они успели прорваться. Основной отряд – нет. Дракхианский десант уже вспахивал ногами жёлто-серую пыль, она разновеликими облачками поплыла между ними и отрезанным от корабля отрядом.
– А говоришь, бластер зачем…
– Ты из бластера его всё равно не пробьёшь!
– Пробить – не пробью. Зато отвлеку! – Ада бросилась в ближайшее пыльное облако и задорно обстреляла оттуда ближайшую группу дракхов. Адриана схватила Дэвида за шкирку и буквально швырнула его на землю – что над ними просвистело, они не поняли, но явно что-то смертоносное. Сверху уже сыпались обломки сшибающихся в воздухе истребителей – «Гармы» защитников, прекрасно зная, чем могут быть чреваты взрывы вблизи «Асторини», всеми силами пытались увести дракхов подальше, в сторону гор, а дракхи, как назло, пёрли напролом, вынуждая «Гармы» кувыркаться, избегая тарана. Надо думать, более чем скромные боевые возможности «Гарм» они знали, и спокойно ждали, когда они расстреляют весь боезапас, чтобы спокойно приступить к избиению младенцев. Гораздо больше их волновали телепаты, стараньями которых очередной истребитель вдруг начинал крениться влево и уходил штопором в песок, давая рассыпавшимся по равнине людям укрытие, а теснящие рейнджеров дракхи вдруг хватались за голову или за грудь. Полуобморочного Андо перехватил Винтари, потащил за ближайший истребитель – мёртвая туша дракха наполовину свисала из пробитого переднего стекла, тоже его работа, Брюс колошматил денн-боком временно ослепшего дракха, а Уильям уже перекинулся на следующего. Выстрелы прошили песок, возле самого укрытия Винтари и Андо, задымилось грязно-серое стекло. Адриана истошно вскрикнула и метнулась туда.
– Уильям, сзади! – Дэвид подхватил выбитый у Амины денн-бок и успел подставить его под удар клинка дракха. Взгляд встретился со взглядом, глаза дракха вспыхнули извращённым вариантом радости встречи, иначе не скажешь. Потом – злым удивлением, потом – яростью. Он почувствовал, что Страж отказывается подчиняться ему, догадался Дэвид.
– Глупая тварь, КАК?!
– Остановись! Как бы далеко всё ни зашло – вы можете остановиться.
– Тебе никогда не понять этого, низшая тварь. Твоя доля – быть рабом или умереть, - дракх навалился вперёд, сталь чиркнула о сталь, высекая искры.
– Тебе приятно в это верить? Почему? Их больше нет, вы не обязаны жить как раньше, вы не обязаны убивать, никто не вернётся, чтоб похвалить вас за причинённые разрушения, это всё бессмысленно! Оставьте Центавр, во вселенной много незаселённых планет, вы обретёте новый дом, вы не должны вечно быть рабами тех, кого уже нет! Можно стать большим, чем ты есть, не разрушая, а преодолев свою программу!
Рядом упал, сражённый выстрелом в спину, Зак, к нему бросилась, выбравшись из-под придавившей её вражеской туши, Мисси, подхватила, накрывшись его маскировочной сетью, поволокла в сторону корабля – со стороны казалось, что между ногами сражающихся медленно ползёт большой ком песка, но кто бы обратил на это внимание. Время от времени кто-то запинался об этот комок, он на миг замирал, потом снова продолжал движение. Маскировочная сеть – не шапка-невидимка, и уж тем более не способ для щуплой девушки быстро перетащить здоровенного мужчину, чудом было уже то, что маскировочной сети хватило на двоих, и кажется, Зак шипел сквозь зубы, чтоб она бросила его и бежала, ведь погибнет сейчас из-за вшивого нормала, и кажется, Мисси ответила что-то вроде «он никого не бросал».
Дэвид вдруг почувствовал, как по его телу словно проходит странный импульс – и он подумал бы, что это дракх пытается вломиться в его сознание, но импульс шёл от его тела. Страж? «Пусти. Может быть, ты не понимаешь моих слов – но поймёшь мои мысли? Я должен докричаться до тебя, я должен тебе объяснить!». Яростное сопротивление – как огонь, которым полыхали атакованные миры, как чёрный дым над расстрелянной колонной беженцев. Разве может живое существо не иметь в себе ничего, кроме этой ненависти, этой радости над пожарищами, над криками умирающих и раненых, этого торжества победителя, сквозь опьянение успехом выбирающего новую цель? Разве может живое существо и само не желать больше ничего иметь? Само взращивать, пестовать только то, что чернее тьмы, беспощаднее огня, холоднее могилы? «Вы не всегда были такими. Я не верю. Пусть Тени отняли у вас память о том, что было до них, но они больше не диктуют, чему быть после. Слушай! Смотри!». Образ – на образ, он словно бросался на многочисленные амбразуры сознания дракха, стремясь погасить этот огонь, заглушить этот гимн хаосу, заслонить чёрное солнце, сияющее в его небе. «Ты не должен быть дьяволом, не должен быть тьмой. Ты такой же, как мы». «Да, я такой же как вы. Лучше ты смотри». И он бил – образ за образом, как удар – картинами того, что делалось, тех, кто делал, лицами, голосами – не дракхов, тех, кто сотрудничал с ними, покупая их оружие, заключая с ними сделки – приглашая их корабли расстреливать взбунтовавшиеся города, продавая им своих сограждан в качестве рабов и подопытных, выслеживая и убивая телепатов. Центавриан, людей, гроумов, голиан, представителей других, незнакомых Дэвиду рас. «Ты думал, вы другие? Вы такие же. Вы будете такими. Такими, какими вас хотели видеть Тени, какими вас хотим видеть мы. Посмотри – они боятся смерти, но любят нести смерть. Они говорят о мире, но готовятся к войне. Они любят песни о любви, но военные гимны любят больше. Они по-настоящему счастливы лишь тогда, когда побеждают. Вечным миром ты хочешь отнять у них радость победы? Они никогда не пойдут за тобой. Они не считают нас дьяволом, не считают дьяволом себя. Они просто считают, что так правильно, что это – польза. Откуда б вы нас ни изгнали, мы всегда найдём тех, кто примет нас и нашу пользу». Вспыхнув, намертво сплавившиеся меч и денн-бок упали между ними на песок, связь разорвалась. Дракх схватил Дэвида за горло, в другой руке сверкнул короткий кривой кинжал…

Винтари, выбравшись из-под рухнувшего на него дракха, подскочил к упрямо ползущему по песку «бархану». До корабля оставались считанные метра два, но Мисси уже совершенно выбилась из сил, Винтари попытался взять на руки Зака, но его опередила Лаиса.
– Давай сюда.
– Лаиса, вы не поднимете его!
– Недооцениваешь ты, мальчик, простую слабую центаврианскую женщину! Иди вон, вытащи девушку свою, пока не затоптали не ровен час, - она указала в гущу сражения, где лежал без сознания, оглушённый ударом по голове, но всё ещё сжимающий трофейный кинжал, Дэвид.
Мисси, пользуясь тем, что от неё внимание отвлеклось, под всё той же сетью бросилась на помощь Адриане, лежащей рядом с потерявшим сознание Андо – злые слёзы бессилия душили её, она вновь и вновь пыталась поднять Андо на руки – и падала. Все силы уходили на то, чтоб обезвреживать подступающих дракхов.
– Давай, сестричка, вдвоём дотащим. Уже почти все внутри, немного осталось-то.
– Дэвид… Дэвид где?
– Это тот, который девочкой одетый, в платочке? Вон, тащат его... Ну, давай – я потащу, а ты прикрывай. Ох, не стреляли б они хоть какое-то время, а! ах ты образина!..
– Тихо, свой, - подскочивший к ним дракх вдруг заговорил голосом Брюса, - маскировочная сетка. Давайте сюда болезного вашего, и дуйте на корабль на второй космической! Ну!
Они всё равно остановились – чтобы помочь раненому Уильяму выбраться из-под мёртвых тел.
– Ну просто невозможное же что-то… прут и прут… Откуда их столько, какая мать нарожала? Вроде ж сколько убили, а всё новые бегут, так никакого оружия не хватит…
Рикардо, размозжив прикладом голову дракху, попытавшемуся схватить Мисси, подхватил Уильяма под руку. В тот же миг его плечо обожгло выстрелом.
– Я задержу их, - тихо проговорила Адриана, - идите.
– Адриана, нет. Задерживать буду я, ты иди.
– Нет, отец, ты не сможешь так, как смогу я. Ты знаешь, так надо. Ради него, ради всех… Ради всего, во что мы верим. Они не дадут вам взлететь. Я не могу позволить… чтобы он умер здесь вновь… Андо поймёт… Андо хотел бы этого… Но он сейчас не может, а я – могу…
Уильям попытался схватить дочь, удержать, не пустить… Она вырвалась из его объятий, а в следующий миг между его и её рукой словно выросла непроницаемая стена. Выстрелы дракхов скользили по мутноватому, чуть подрагивающему куполу, удары их мечей соскальзывали по нему без всякого звука.
– Скажи Андо, что я люблю его, - голос Адрианы из-за стены звучал глухо, - и буду любить… Я знаю теперь – душа не умирает. Скажи, хоть и страшно такое говорить – но ты скажи за меня – что я благодарна ему за то, что эту силу он мне дал. Скажи, что я знаю, он найдёт девушку, которая полюбит его, и которую полюбит он. Которая сделает его счастливым, раз я не смогла.
– Адриана, нет! Должен быть другой способ!
– Я вижу только этот.
Она просила не смотреть, но он смотрел. Она держала купол, пока последних раненых не занесли внутрь, и лишь за миг до того, как закрылся люк, он увидел – как в замедленной съёмке – как выстрел с дракхианского корабля одевает её фигуру столбом пламени, и она тает в нём, как сказочная Снегурочка, и тает, как туман под весенним солнцем, защитный купол, опадая в грязный от крови и пепла песок…

0

50

Ну и, немного слайдов. Слайды у нас делаются с болью, муками, матерением тормозящего Фотошопа и тупящих поисковиков на всех языках галактики... Чаще всего я даже не знаю по именам тех, из кого фотошоплю того или иного персонажа, и мне перед этими неизвестными героями регулярно стыдно. Впрочем, почти никого я стараюсь не брать "как есть", что-то да меняется-перекрашивается-добавляется-убавляется...

Милиас Нерулия и Иржан Каро. Получились относительно неплохо.

)

http://s1.uploads.ru/t/gYihq.jpg 

Лаиса и Рикардо Алварес. Получились ужасно, но хоть разбейся. Лаису я не совсем такой представляю, но это самое похожее, чего я смог добиться от поисковика. У Рикардо гребень не такой и правильно посадить я его так и не смог... Буде попадётся поудачнее материал - переделаю, пока - увы...

(

http://s1.uploads.ru/t/X6KGs.jpg

И, маленько разговорчиков того периода... Осторожно, нецензурная лексика!

))

С 4 главой помучиться явно придётся... Со скрипом, дописал до того места, откуда повествование должно пойти резвее. Андо ходит и стебёт на тему того, что "у вас до сих пор нет секса, потому что один из вас тормоз".
- Ну да, ты-то не тормоз, тут не поспоришь... У тебя там целый Ледяной город... Село Блядищево, блин...

Спустя какое-то время:
- Андо, вот почему так получается, с обоими твоими отцами - их заветы чтят все, кроме тебя!
- Ну... Я заветы Коша зато чту!
- О да, чувак! Верю, что ты один их и чтишь. Потому что остальные неспособны их даже понять...

Засим погружаюсь в трудовые будни)

Отредактировано Гален (2013-05-19 22:24:14)

+1

51

прикольные слайды

0

52

Жалконькие. В смысле, парни ещё ничо так... Лаису и Рикардо я ещё, возможно, попытаюсь переделать как-нибудь... Проще нарисовать, кажется.

0

53

да не - прикольно...

0

54

Ну, стало быть, пока я накидал немало так (честно, я не думал, что "Вопрос веры" такой здоровенный... Он мне вспоминался как-то меньше...), сделаю рабочую паузу, потом кину последнюю главу "Чертополоха" и перейду к "Маку и вереску"...

0

55

ага.. ато сразу всё и не прочтёшь... в рабочие будни хоть бы по 1 главе осиливать...

0

56

Джон Шеридан
Ну, меня некоторое время не будет, так что время есть) завтра вечером-то я вернусь, но задач и кроме этой до фига)

0

57

я думаю недельку перерыва надо дать читающим... а потом и продолжишь.

0

58

Вообще мысль удобная, как раз может успею кое-что сюжетно связанное...

0

59

я чесно признаюсь - засёдня ничё не прочитал...  :shine:  но вот завтра...

0

60

Джон Шеридан
Ну я понимаю, тут "молитва длинная, пока дочитаю - усопнешь"(с), мы писали-то это сколько времени...

0


Вы здесь » "Вавилон 5" - Ретроспектива » Сектор досуга (The leisure sector) » Отделение техномагии под руководством Галена